Кампания в Костроме: попытка анализа и детальный разбор полетов

Откровенно неудачное выступление РПР-Парнас на выборах в Костромскую областную Думу безусловно требует серьезной рефлексии и анализа. Когда список Парнаса внезапно восстановили на этих выборах (первоначально зарубив его по подписям), я принял предложение Ильи Яшина возглавить штаб за три с половиной недели до выборов, прекрасно представляя себе все риски и политические последствия, в том числе и репутационные, как для нашего общего дела, так и лично для себя. Я несу ответственность за полученный результат и должен, хотя бы сам для себя, подробно разобраться в том, почему он стал возможным, почему он так разошелся с всеобщими ожиданиями. Ведь действительно «Кострома стала центром политической жизни России» (Д.Медведев), действительно ни к одной политической кампании в 2015 году не было приковано столько внимания и ни с одной кампанией не было связано столько надежд. Были ли ожидания завышенными, или дело в том, что штаб их не оправдал?

Естественно, за прошедшие дни было написано очень много текстов на эту тему — как от участников кампании, сотрудников штаба и агитаторов, так и от сторонних наблюдателей, экспертов и «экспертов», независимых и прокремлевских. Я, как и многие из вас, очень внимательно прочел все эти материалы (включая и тексты тех авторов, которые просто не обладают базовым минимум исходной информации о кампании для того, чтобы делать валидные выводы), но, надеюсь, в моем тексте ниже вы все равно найдете много нового и полезного. У меня достаточно много информации из первых рук: я эту кампанию вместе с командой ФБК придумывал и планировал, я ее — во главе большой и дружной разношерстной команды — реализовывал. Полагаю, это делает мой «разбор полетов» достаточно важным и ценным.

Отдельно хочу поблагодарить всех тех сотрудников штаба и агитаторов, которые откликнулись на просьбу, которую я высказал на последней летучке, и прислали мне в почту обратную связь по различным аспектам кампании. Если же вы этого еще не сделали, то, как мне кажется, уместно будет дать такую обратную связь в комментариях к этому посту.

НЕКОТОРЫЕ ВВОДНЫЕ И ОГРАНИЧЕНИЯ.
Для начала надо определиться с ограничениями. Конечно, вокруг кампании уже начали складываться определенные мифы и легенды, основанные на недостатке информации или на намеренном искажении информации; кроме того, многие комментаторы просто предлагают рассматривать какую-то другую (сферическую и в вакууме) кампанию, а не ту, которую пришлось вести нам. Перед тем, как обсуждать костромскую кампанию, давайте сразу обозначим, что к ней не относится и потому обсуждению не подлежит.

1. Три недели на кампанию.
За скобками нашего обсуждения — хронометраж кампании. Восстановление списка в Костроме стало для Демкоалиции сюрпризом. Вопрос о том, участвовать в кампании на этих условиях или нет перед нами не стоял: мы так долго и такой дорогой ценой (Пивоваров...) добивались регистрации, что отказаться от участия мы не могли — даже и понимая прекрасно, что три недели это очень мало для полноценной кампании в большом и неподготовленном регионе. Я также не вижу решительно никакого смысла в рассуждениях на тему «ну а что же вы хотели, надо было работать в регионе три года до выборов, а не три недели, вот тогда можно было бы рассчитывать на результат»: авторы этих рассуждений совершенно некомпетентны ни в вопросах организационно-финансового положения дел в российской демократической оппозиции (на какие шиши и какими людьми, интересно, мы должны были бы «три года работать в Костромской области»?), ни в вопросах принятия решений в российской политической действительности (нам потому и дали Кострому — потому что это регион, где у нас был наименьший задел; если бы мы там перед тем «три года работали» и имели бы ощутимую узнаваемость и рейтинг — тогда бы, конечно, ни в какой Костроме нас никто бы никуда не пустил). Мы приняли именно такой вызов, какой приняли — провести кампанию за три недели в электорально трудном регионе на базе нулевой стартовой узнаваемости и нулевого рейтинга, — потому что, к сожалению, нашего с вами политического давления сейчас не хватает на большее.
А, ну и потом, про «работать за три года до выборов» — это к кому вообще? Я вот являюсь одним из руководителей Партии Прогресса, ей как раз на днях три года исполнилось; три года, что ее незаконно не регистрируют и работать не дают. А Демократическая коалиция была создана пять месяцев тому назад — и с тех пор работает, не покладая рук.

2. Список такой, какой есть.
За скобками нашего обсуждения — список кандидатов. Еще в апреле в основу политической конструкции Демократической коалиции была положена процедура праймериз. Собственно, Демкоалиция — это и есть объединение разных политических сил вокруг двух базовых организационных принципов: праймериз и выдвижение списков на базе РПР-Парнас. В июне праймериз были проведены. Их правила были признаны всеми участниками. Их результаты признаны всеми участниками. Говорить в этой ситуации, что мы пошли на выборы с «неправильными», «неподходящими» или еще какими-то не такими кандидатами — это неверие в демократию, неуважение к избирателями, и просто непорядочность. У нас есть принципы — и если от них отказываться, то что от нас останется вообще? Принятые правила игры должны соблюдаться, а их нарушение недопустимо; приверженность этому элементарному принципу порядочности мы, к счастью, демонстрировали в течение всех этих месяцев (см., например, казус Котляр), и поэтому все разговоры «политтехнологов» о том, что, дескать, Парнасу надо было бы как-то списочек-то «подправить» — в пользу бедных.
Да и потом: у нас-то были отличные кандидаты. И Яшин, и Андрейченко проработали всю кампанию как лошади, не жаловались и не филонили, были настоящими лидерами команды. Если бы не праймериз, всего этого бы не было.
Просто для примера: в Обнинске Татьяна Котляр набрала на выборах в Горсовет 77 (семьдесят семь) голосов, а в Детчино Виталий Черников (экс-мэр Калуги, отказавшийся от участия в праймериз Демкоалиции в последний момент) набрал на муниципальных выборах 9 (девять) голосов. А ведь политологи в один голос говорили нам, что без таких авторитетных местных политиков — никуда... Кстати, название партии — это тоже было «дано», на это никак нельзя было повлиять. Мы знали, что в бюллетене будет «РОКО ПП РПР-Парнас» (ужас, что уж там), и у нас не было выбора, кроме как писать во всех агитационных материалах неудобопонятное «РПР-Парнас». (В ряде комментариев встречал, что, дескать, в агитации был «РПР-Парнас», а в бюллетене «Партия Народной Свободы»; мол, потому бабульки и не нашли, где галочки ставить — не знаю, откуда «эксперты» это взяли, это, конечно, было не так).

3. Волонтерская кампания.
Многие комментарии «экспертов-политтехнологов» основываются на полном непонимании того, каким образом может быть построена работа с волонтерами. Это и понятно — ни один из этих экспертов никогда не имел счастья (а это подлинное и ни с чем не сравнимое счастье) с идейными волонтерами работать. Перед нами не стоял выбор — вести кампанию с волонтерами или без.
Чисто технологическая кампания (платная сетка с плотностью один агитатор на 300-500 избирателей, агитаторы закрепляются за УИКами и мотивируются финансово в зависимости от результата на конкретном УИКе) — это не такое в менеджерском плане сложное дело. На рынке можно нанять «технологов-полевиков», которые ее построят и проведут. Но только а) это очень дорого (фактически, это в завуалированном и приглаженном виде скупка голосов избирателей), б) требует длительного времени (например, такую кампанию в Костромской области вела снятая с выборов «Партия Дела»; они начали строить сетку за три месяца до дня голосования), в) не имеет никакого отношения к нашим ценностям и идеям. Мы этим не занимаемся и никогда не будем заниматься не потому, что не знаем, как это организовать и не умеем это организовывать — а потому что нам это абсолютно не интересно.
Мы знали с самого начала, что будем работать с идейными активистами. Это дает большие преимущества (например, гораздо выше эффективность агитации и не надо строить многоступенчатую систему контроля), но и накладывает серьезные ограничения. Главное из них: нельзя врать. Месседж кампании не может быть «каким угодно», его не может просто выдумать из головы (или из фокус-групп) политтехнолог; он должен соответствовать ценностям наших волонтеров, он должен восприниматься ими как свой. Мы не могли (как это предлагают некоторые «политтехнологи» на полном серьезе) совершать из агитационного колл-центра звонки в духе «А знаете ли вы, что Илья Яшин, лидер списка РПР-Парнас, уже добился в Мухосранской области повышения пенсий в 4 раза?» — ни один волонтер никогда не стал бы этого делать.

Итак, мы с вами обсуждаем не сферическую кампанию в вакууме и не отвечаем на вопрос «как в целом можно было бы выиграть какие-то выборы в Костромской области»; по крайней мере мне это обсуждение кажется совершенно неинтересным и бесполезным, и я на него тратить время не хочу. Мы разбираем волонтерскую кампанию в поддержку списка РПР-Парнас во главе с Яшиным и Андрейченко, которую надо было провести за три недели с нуля. Могла ли эта кампания быть организована иначе? Могли ли мы в ее рамках добиться большего? На эти вопросы проще было бы отвечать, если бы могли поставить точный эксперимент — взять другой ровно такой же регион в ровно таких же условиях, провести другую кампанию и сравнить результаты — но, увы...

И еще одно важное соображение, перед тем, как перейти к разговору по сути: серебряной пули нет. Если кампания складывается не так как надо, не существует одного волшебного трюка, способного все перевернуть; если десять направленных на разные целевые аудитории агитационных мероприятий не приносят голосов, это не значит, что есть одиннадцатое, на которое надо бросить все силы; нет уникальных слоганов, которые заставляют всех избирателей голосовать; нет уникальных людей, которые способны творить чудеса. Избирательная кампания — это сложный комплекс мероприятий, это огромное количество работы с людьми, здесь нет места серебряной пуле.

ЧАСТО ВЫСКАЗЫВАЕМЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ О КАМПАНИИ.
Некоторое количество достаточно абсурдных мнений вокруг кампании успело сложиться по разным причинам, например, из-за перекоса в освещении различных агитационных мероприятий в СМИ. Ну, понятно, например, что фоточка Яшина на адской грунтовке в адском лесу на северо-востоке области более кликабельна, чем фоточка двухсотого куба в Костроме, и все видели такие фоточки чаще, чем фоточки кубов, но это вовсе не значит, что вся кампания состояла из поездок по грунтовкам между Пыщугом и Вохмой.

4. Слишком много внимания уделили области.
Это не так абсолютно, это заблуждение легко опровергается цифрами. Встречи и мероприятия в области в силу некоторой «экзотичности», что ли, привлекали больше внимания и собирали больше твитов и лайков, но они не составляли основного содержания кампании. В цифрах это выглядит так: встреч с избирателями в Костроме было 169, а в райцентрах 28 (при этом исходный план был 152/36, то есть мы даже немного переставили акценты в пользу города); агитационных кубов в Костроме было примерно 220, в области около 80; распространение агитационных материалов в городе (включая платное распространение) — примерно 440 тысяч экземпляров, в области — примерно 140 тысяч; количество агитаторов в городе около 100 человек, в области около 40. Штаб прекрасно понимал, что основные избиратели у нас в городе, и систематически распределял усилия в пропорции примерно 70:30, четко выдерживая это соотношение в течение всей кампании.

5. Следовало сконцентрироваться только на Костроме.
Вместе с тем, совсем отказаться от областной части кампании мы тоже никак не могли. Кострома — это лишь 40% избирателей области, при этом явка в области существенно выше. Мы прогнозировали явку в 30% в Костроме и 40% в области (так, примерно, и получилось), при таком уровне явке, чтобы скомпенсировать нулевой результат в области и при этом преодолеть 5%-ный барьер, надо было набирать в городе Костроме свыше 15%, а чтобы в целом по области набрать 10% — надо было в Костроме собирать 30%.
Все это, конечно, выглядело совершенно нереальным; Кострома — не Москва и не Новосибирск. Это бедный небольшой город, находящийся под огромным демографическим давлением Ярославля и Москвы (Кострома и Ярославль — самые близко расположенные к друг другу центры российских регионов, между ними всего час езды). Молодежь массово уезжает из города, прослойка городского среднего класса чрезвычайно узка. Когда мы планировали кампанию в Новосибирске, там, действительно, мы хотели ограничиться только городом. Новосибирск меньше Москвы в 7 раз и выглядит во всех отношениях как Москва, деленная на семь; точно так же собирает молодежь со всех окрестных регионов, точно так же развивается и растет. Но Кострома — это вовсе не Москва, деленная на сорок; она, увы, никого не собирает и никуда не растет.
Короче говоря, нам было совершенно непонятно, каким образом мы можем надеяться набрать 15% (тем более 30%) в Костроме, мы делали ставку на результат порядка 8-10% в городе и 3-4% в области, что должно было обеспечить прохождение барьера с комфортным запасом. Эта ставка оказалась неверной, но из этого не следует, конечно, что сколько-то реалистичными могли быть сценарии, основанные на желании собрать все необходимые голоса только в городе.

6. Фандрайзинг был провален и нам не хватило денег.
Часто встречающееся в соцсетях мнение о том, что кампания, якобы, была недофинансирована, взялось, по всей видимости, из поста Максима Каца, а откуда его взял Максим Кац остается загадкой. Пожалуй, из всех заблуждений о нашей кампании это — самое нерелевантное, и в наибольшей степени не выдерживает критики.
Исходный план кампании предусматривал бюджет всех агитационных мероприятий в пределах 5.2 млн рублей, и опирался на реалистичные планы по фандрайзингу. Наша команда имеет лучший в России опыт фандрайзинга (начиная еще с проекта «Роспил» и мэрской кампании Навального), мы умеем строить модели и прогнозы, и мы хорошо понимали, каким будет результат сбора денег на костромскую кампанию, и что можно ждать от публичного сбора средств. Успех фандрайзинга очень зависит от многих факторов, в том числе от времени (здесь было всего три недели, это очень мало), от уровня благосостояния населения (при падении реальных доходов на 10% всякого рода благотворительность падает не на 10%, а в разы: люди перемещаются на более низкие ступени пирамиды Маслоу, и первым делом страдают «излишества», на которые идут «свободные деньги», и добровольные пожертвования попадают в эту категорию) , от степени общественного интереса (мы-то с вами понимали, что это не «какая-то там Кострома», а главная кампания 2015 года, но далеко не всем это получалось объяснить).
Мы прогнозировали, что соберем от частных жертвователей 5-5.5 млн рублей и строили кампанию исходя из этого; фактически же мы собрали более 6.3 млн рублей (на 20% больше плана), при этом в исходной смете по целому ряду позиций смогли добиться существенной экономии (например, размещение агитаторов в хостелах обходилось штабу примерно в 350 рублей за ночь, а исходно планировали 600 рублей и т.п.). Именно поэтому уже в середине кампании я смог объявить о том, что мы сможем запустить целый ряд не запланированных заранее мероприятий с общим бюджетом около 2 млн рублей.
Сбор 6.3 млн рублей за 3 недели — то есть 300 тысяч рублей в день — это темп выше, чем был у самого Максима Каца на его кампании в МГД-2014, и это, безусловно, очень хороший темп с учетом радикальных отличий 2015 года от 2014 года и одномандатной кампании в Москве от списочной кампании в Костроме. Мы не недовыполнили, мы перевыполнили финансовый план кампании. При этом представление о том, что, якобы, больше денег дали бы больше голосов является, конечно, неверным. Здесь низкая «эластичность спроса», выборы — это не та ситуация, когда заливание деньгами обязательно приводит к результатам. Мы и так, к сожалению, вышли на совершенно неприличный показатель порядка 1300 рублей рублей за полученный голос (это очень дорого и так не должно быть; когда соотношение денег к голосам такое, что «дешевле было голоса купить», это и означает, что кампания была неэффективной), и увеличение затрат лишь ухудшило бы этот показатель, и только. Больше листовок было некуда распространять (к концу кампании все избиратели говорили агитаторам, что «видели мы уже вашу листовку»), больше встреч было негде проводить (мы обошли все дворы Костромы и все райцентры области без единого исключения), а по традиционно затратным статьям (ТВ-реклама, билборды и т.д.) мы, конечно, рады были бы потратить деньги, да только кто бы нам дал.

7. Не хватило людей.
К концу кампании штаб собрал в Костромской области более 130 агитаторов; все они — идейные активисты и сторонники, многие из Костромы, но большинство — из других регионов. Штаб обеспечил всю необходимую инфраструктуру для их работы: компенсацию проезда, проживания, организовал питание, размещение и логистику, снабдил агитационными материалами, организовал обучение (в обратной связи, правда, многие агитаторы отмечают, что обучения было недостаточно). Тем, кто приезжал на всю кампанию, мы также платили из средств избирательного фонда небольшую стипендию.
Один агитатор на 4000 избирателей — это мало, в 10 раз меньше, чем в типичной технологической сетке (см. выше в п.3), но мы исходили из того, что наш идейный агитатор вполне может быть в 10 раз эффективнее платного. А искренность вообще ни за какие деньги не купишь.
При этом исходный план кампании предусматривал, что на старте, в первые дни, агитаторов будет 50, а к концу кампании — до 100 человек; этот план мы даже смогли немного перевыполнить. Могли ли собрать больше? Не думаю. В последние дни мы неоднократно кидали клич и писали посты с приглашением всем желающим приезжать на несколько дней, даже расширяли действие стипендиальной программы на тех, кто приедет на последнюю неделю, а также просили всех уже действующих агитаторов приглашать своих знакомых — но результаты были такими, какими они были. Не стоит переоценивать готовность людей — даже идейных — взять отпуск на работе и приехать на две-три недели пахать в спартанских условиях в далеко нестоличный регион, даже при условии оплаты труда и компенсации всех расходов.

8. Не хватило внимания «известных людей».
Мы, действительно, в этой кампании не уделяли внимания сбору слов поддержки от звезд эстрады и т.п., и вполне осознанно. Собрать их не так трудно (и известные люди сами предлагали нам свои слова поддержки, за что им большое спасибо), трудно распространить. Увы, большие проблемы у нас были с каналами доставки месседжа: весь костромской Фейсбук — это буквально пара тысяч человек; а Google/Youtube и ВКонтакте в течение всей кампании блокировали весь политический контент. То есть сделать зажигательный видеоролик не проблема, а вот показать его... (Про проблемы с интернетом расскажу подробнее ниже).
В целом — да, этот аспект кампании был нами упущен (точнее, решили не связываться из-за трудностей продакшена при неясных результатах), но, по всей видимости, никакого влияния на исход кампании не оказал.

НАШИ АГИТАЦИОННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ.
Итак, мы подробно разобрали некоторые заблуждения и обсудили, чем наша кампания не была. А теперь давайте пройдемся по проведенным агитационным мероприятиям, и разберем, чем она была.
Напомню, что кампания должна была состоять (несмотря на сжатые сроки) из трех последовательных фаз (информирование, мотивация, мобилизация), и на каждой из этих фаз были предусмотрены соответствующие агитационные мероприятия.

9. Кубы и раздача агитматериалов.
Предназначение у кубов — двоякое. Во-первых — визуальное присутствие, работа на узнаваемость. Во-вторых, мы решили отказаться от традиционных способов распространения агитационных материалов (через почтовые ящики), так как полагали, что почтовые ящики избирателей будут переполнены пятью одновременно идущими избирательными кампаниями, и сделали ставку на кубы как на опорную сеть дистрибуции листовок и газет. Мы смогли выполнить план как по количеству кубов, так и по объемам распространения листовок и газет через них: в последние дни кампании в день на улицах Костромы и городов области стояло по 22 куба (в пропорции к населению это как если бы в Москве стояло 400), которые распространяли до 20 тысяч газет и листовок каждый день, а всего за время кампании кубов было более 300, а агитационных материалов через них прошло примерно 250 тысяч экземпляров.
Кубы были очень успешным инструментом для роста узнаваемости и заметности, но в плане дистрибуции все же их не хватило: мы сделали только одну волну платного распространения газеты в почтовые ящики, а могли попытаться сделать больше, поскольку, вопреки ожиданиям, ящики избирателей (особенно в городах области) вовсе не ломились от агитационных газет. Особенно важно это потому что кубы являются инструментом контакта с аудиторией работающих горожан, у которых электоральная активность низкая, а до пенсионеров (составляющих основную массу избирателей) наша система дистрибуции агитационных материалов дотянулась не в достаточной степени.

10. Встречи с избирателями.
На самом деле именно встречи — самое спорное из агитационных мероприятий, которые у нас были. Сами по себе, встречи с избирателями представляют собой популярный инструмент агитации, и в Костроме, как и на многих других выборах, их использовали очень многие кандидаты — в своих одномандатных кампаниях. А вот чтобы встречами (да еще в таком количестве) кто-то вел кампанию в поддержку списка кандидатов — я о таком никогда ничего не слышал.
И неслучайно, конечно. Как работает встреча? Приходит кандидат во двор, общается с бабушками. Потом приходит бабушка на участок, и видит на стенде много незнакомых лиц и одно знакомое. Тут уж даже не очень важно, как и о чем разговор был — голос все равно в кармане.
Но Яшин и Андрейченко, которые героически провели почти 200 встреч на двоих, обойдя все дворы костромских многоэтажек и объехав все райцентры области, не были одномандатниками. Каждый из них поговорили с многими сотнями костромичей — но какой процент из этих сотен, запомнив лица кандидатов и пусть даже название партии, смогли правильно сориентироваться на участке, найти эту партию на 15-й строчке одного из 5 бюллетеней, правильно вспомнить фамилии кандидатов? Сколько голосов мы так упустили в «Парзас» и другие спойлерские партии? Увы — много.
Мы не знали и никто не знал перед началом кампании, какая будет конверсия у встреч в голоса в ходе кампании списка, потому что ранее никто никогда не делал встречи одним из ключевых мероприятий кампании списка. По всей видимости, мы были здесь первопроходцами и дорого заплатили за этот опыт.
Понимали ли мы риски, связанные с тем, что встречи, повысив узнаваемость Яшину и Андрейченко, не добавят голосов за Парнас? Да. Почему решили все-таки их делать и сделали 197 штук, перевыполнив исходный план? Первое: было обидно попусту растрачивать личный политический ресурс наших ведущих кандидатов; они оба замечательные политики и замечательно работали политиками. Если бы не было встреч, что бы они делали? Второе: понимая все риски, мы пытались встречи совместить с агитацией. Перед встречей и во время встречи по дворам и райцентрам проходили наши агитбригады; каждое приглашение на встречу было оформлено как небольшая листовка и содержало все основные программные лозунги кампании.
По всей видимости, этого оказалось все же недостаточно.

11. Агитационный колл-центр.
Исходная идея заключалась в том, чтобы выявить путем тотального обзвона костромских домашних телефонов (100 тысяч звонков) те самые 10-15% сторонников демократических ценностей, которые должны где-то быть в городе, и привести их на участки мобилизационным обзвоном в последние дни. Цель была в первую очередь не сагитировать (все-таки по телефону это не так-то просто), а именно найти и мобилизовать. Мы впервые в истории российских выборов поставили такую масштабную задачу и попытались решить ее силами волонтером, и, из-за отсутствия опыта, существенно ошиблись в числовых оценках.
По плану колл-центр должен был выйти на 4-5 тысяч звонков в день, но никогда не был близок к этой отметке по двум причинам:
1) средняя продолжительность звонка была около 5-6 минут (вместо прогнозировавшихся 2 минут), костромичи, начав разговаривать с агитатором, надолго втягивались в разговор, и самим волонтерам, конечно, было интересно разговаривать и переубеждать, а не тупо проходить стандартный скрипт,
2) заполняемость колл-центра была далека от 100%: вечером яблоку было некуда упасть, но утром и днем в рабочие дни телефоны простаивали.
В итоге мы сделали примерно 13000 агитационных звонков (около 700-800 звонков в день в среднем), которые дали порядка 1500 горячих контактов избирателей, подтвердивших намерение проголосовать за Парнас в ходе мобилизационного обзвона в три последних дня кампании. Таким образом теоретические ожидания сошлись с практикой (1500 — это примерно 12% от 13000), но мы не смогли масштабировать работу колл-центра в достаточном объеме, в том числе и из-за нехватки волонтеров в Москве.

12. Традиционные медиа.
Мы не особо рассчитывали, что нам удастся куда-либо попасть в традиционных медиа, но мы пытались и не безуспешно. Ничего не получилось только с билбордами. Зато получилось с газетами: два выхода в бесплатной газете «Костромской край», три выхода в АиФ, один выход в «Газете моего города» (г. Буй), общий тираж свыше 150 тысяч экземпляров; получилось с радио (более 200 выходов 15-секундного ролика на различных местных радиостанциях в течение последней недели агитации); и, самое удивительное, получилось с ТВ. В Костроме есть телеканалы КИТ и Логос, которые являются сетевыми партнерами «России-24» и СТС соответственно, при этом принадлежат бизнесмену Е.Трепову, который шел на этих выборах самовыдвиженцем. Благодаря проведенной политической работе (см. ниже п.17), мы смогли организовать на последней неделе кампании рекламную кампанию на этих телеканалах (более 130 выходов ролика плюс репортаж).
Общий бюджет по оффлайновым медиа получился в итоге чуть более 500 тысяч рублей, что вполне соразмерно масштабам кампании; думаю, мы вложили эти средства весьма эффективно.

13. Интернет.
Успешность нашей кампании в интернете можно охарактеризовать одним числом: 19988 рублей. Ровно столько (при плане в 500 тысяч рублей) мы смогли потратить на продвижение в интернете и соцсетях; выполнение плана на 4% — такого провала нет ни по одному иному типу мероприятий.
Я не склонен верить в теории заговора, поэтому просто факты: «Одноклассники» отказались размещать политическую рекламу в рамках избирательного законодательства; на счет в личный кабинет «ВКонтакте» средства шли в течение недели и так и не дошли (должны были быть зачислены в течение трех суток); Youtube трижды без объяснения причин блокировал кампанию по продвижению наших роликов сразу после начала и первых нескольких тысяч показов; решить вопрос с запуском кампании в Google Adwords удалось, после двух недель препирательств с техподдержкой, лишь 10 сентября, в предпоследний день кампании.
Большая неудача, оценить причины которой мне все еще сложно: нет никаких сомнений в высокой компетенции наших специалистов, но нет и результата. Плохо.

ПОДВОДНАЯ ЧАСТЬ АЙСБЕРГА.
Предвыборный штаб — это не только агитационные мероприятия, но и огромные объемы организационной работы, не видной широкой публике. Тем не менее, от эффективности этой работы многое зависит, и здесь тоже надо разбирать успехи и неудачи.

14. Социология.
За три недели очень короткой кампании наша социологическая служба успела провести три опроса, зафиксировав положение дел перед стартом, в середине кампании и в начале последней недели. Основным субъектом мониторинга была узнаваемость, поскольку только таким образом мы могли оценить (и скорректировать) ход агитационной работы. Рейтинги считать было трудно: из-за коротких сроков кампании выборки были небольшими (400 анкет в области, 400 в городе), погрешность достигала 5%, и результат никогда не выходил за пределы этой погрешности. Мы с уверенностью фиксировали, однако, тренд на рост числа неопределившихся по мере приближения дня голосования, и записывали эти данные себе в актив. Например, последний опрос показал рейтинг 4.6% в Костроме при 43% неопределившихся или ответивших «не скажу». Экстраполируя эти 4.6% на неопределившихся мы получали оптимистичные 8% (4.6%/(100-43%)=8%), и нам казалось, что это допущение вполне легитимно; мы даже рассчитывали, что среди неопределившихся в итоге распределение будет в большей степени в нашу пользу, поскольку полагали, что многие из наших сторонников боятся / не хотят признаваться интервьюеру в симпатиях к критикуемой со всех сторон партии.
Увы, как мы видим, эта экстраполяция была, напротив, необоснованно оптимистичной. Мы как раз и набрали в Костроме 4.3% (отличное соответствие опросу!), а неопределившиеся, по всей видимости, сделали в последний момент выбор в пользу системных оппозиционных партий: результат ЕР и Парнаса оказался ниже нашего внутреннего прогноза, а КПРФ и, особенно, ЛДПР — значительно выше. Импульсное голосование протестного электората за ЛДПР «в последний момент» — это феномен, которому в России уже 25 лет, и когда он исчерпает себя, непонятно.
Проведение полноценного экзит-полла в масштабах всей области потребовало бы выставить порядка 60 опрашивающих (из-за необходимости отдельно рассматривать Кострому, малые города и сельскую местность), но штаб не мог себе позволить отвлечь такое количество волонтеров от наблюдения, поэтому ограничились экзит-поллом только в Костроме. (При этом мы опирались на данные последнего опроса, по которому рейтинги в Костроме и в области были достаточно близкими — но все это, напомню, в пределах статпогрешности). Результаты этого экзит-полла постоянно росли с 2.5% рано утром (когда голосовали дисциплинированные старушки) до 5.5% к вечеру, при том, что стабильно треть опрашиваемых отказывалась отвечать на вопрос (в 2013 году в Москве таких было 20%), что, опять же, внушало штабу определенный оптимизм. (Голосование за протестную партию — не есть социально одобряемое поведение, и можно было надеяться на то, что наши избиратели чаще умалчивают о своем выборе). Увы, этот оптимизм оказался чрезмерным.
Резюме: социологическая служба дала все необходимые исходные данные для управления кампанией, но штаб интерпретировал их с необоснованным оптимизмом, широко трактуя погрешности в свою пользу.

15. Содержание кампании.
У кампании был четкий и ясный месседж: «в областной Думе нужен независимый депутат». В течение всей кампании этот месседж выдерживался, все агитационные материалы от кубов до газет на него работали, не было никакого «вразнобоя» (это очень важно). Мы объясняли: депутат-единоросс не сможет эффективно контролировать чиновника-единоросса; мы повторял пословицу «на то и щука, чтобы карась не зевал». Мы рассказывали на конкретных примерах (включая опыт Бориса Немцова в Ярославле, хорошо известный многим костромичам), как работа независимого депутата — даже одного — может сделать чиновников хоть немного более внимательными к интересам жителей области.
Вопреки расхожему мнению (мне трудно сказать, откуда оно взялось: видимо, просто с потолка, от некомпетентности и невнимательности «экспертов»), мы не строили кампанию на лозунгах «Путин — вор», почти не апеллировали к федеральной повестке. На каждом кубе, листовке, газете излагались четкие и проработанные программные тезисы РПР-Парнас о необходимости возврата доходов и полномочий в региональные и местные бюджеты, о необходимости контроля над чиновниками и борьбе с коррупцией на региональном уровне. Все это подкреплялось конкретными примерами неэффективности местных властей, конкретными примерами распила и коррупции среди костромских жуликов в сфере ЖКХ, дорожного и жилищного строительства, проистекающими от их полной бесконтрольности.
Поэтому я не считаю, что мы проиграли из-за того, что были слишком радикальными. Как раз наоборот: видимо, радикальности не хватило для того, чтобы отстроиться от СР, КПРФ, ЛДПР, которые, как и всегда в предвыборный период, стали резко «оппозиционными» и готовы были поспорить с нами в хлесткости своих лозунгов и «наездов» на власть.
В итоге для «нашего» избирателя мы, возможно, недостаточно четко себя идентифицировали, а «не наш», возможно, не смог разобраться в том, какая политическая сила действительно является оппозиционной и должна получить его протестный голос, а какая лишь прикидывается таковой.
Принципиально содержание кампании было правильным, и (см. п.3 выше) не могло быть иным: мы хотим и можем говорить только вещи, в которые верим сами. Модальность, возможно, следовало корректировать, но три недели кампании (при том, что производственный цикл качественных агитационных материалов составляет порядка недели) не оставляли для этого реальной возможности.

16. Производство.
Я никогда раньше не видел такой слаженной работы по производству агитационных материалов в такие сжатые сроки. От дизайна до предпечатной подготовки, от контента до логистики: производственный механизм работал безупречно. Только печатной продукции мы сделали более 20 различных видов; три основных многотиражных носителя (краткая листовка, подробная листовка и полноценная газета) общим тиражом 430 тысяч экземпляров, и огромное количество вспомогательных (дорхенгеры, визитки, календарики, магниты, флаеры, афиши, приглашения на встречи). А еще стороны кубов. А еще макеты для бесплатного размещения в районные газеты. А еще рекламные макеты и статьи для платной газетной агитации. А еще видеоролик и аудиоролик. А еще рекламный контент для продвижения в интернете и в соцсетях. А еще элементы визуального оформления штаба.
Был один серьезный сбой: типография в Ярославле полностью запорола основной тираж второй листовки, в итоге срок начала ее распространения сдвинулся с 31 августа на 3 сентября, но на фоне общих объемов производства и сжатых сроков, думаю, можно считать это допустимой погрешностью.

17. Политическая работа.
Важный кусок невидимой части кампании — взаимодействие с другими политическими силами. Здесь, в первую очередь благодаря работе Николая Сорокина, лидера костромского отделения Парнаса, мы достигли существенных результатов, наладив рабочее взаимодействие с штабами ряда региональных политических сил. В практическом плане это дало возможность прежде всего скоординировать работу по наблюдению на выборах, а также обеспечило значительный входящий поток инсайдов, которые штаб учитывал в своей работе. Мы знали о каждом совещании в администрации губернатора, о планах по обеспечению повышенной явки в сельских районах, о многих других «политических установках» конкурентов. К сожалению, в практическом смысле это знание мало что нам дало.

18. Противодействие.
Почти вся чернуха была вылита в течение последней недели. Это были три тиража газет (два тиража «Газеты активных граждан Костромской области» преимущественно против Яшина, плюс тираж «Костромской гей-правды»), которые попали во все почтовые ящики костромичей, плюс несусветное количество разного рода листовок и плакатов, плотно расклеенных по городу — частью от имени фейковых партий-спойлеров, частью анонимных. Я не берусь оценить совокупный тираж и бюджет этих материалов, но он точно превышал бюджет нашей кампании. Естественно, органы власти не принимали никаких мер по противодействию чернухе, и мы тоже не смогли придумать ничего разумного, что мы могли бы с этим сделать. Наша надежда заключалась в том, что чернухи окажется слишком много и она окажет обратный эффект — но, видимо, этого не произошло.

19. ОСНОВНОЙ ВЫВОД.
Выше я очень подробно описал, что мы делали и не делали, что получилось, и не получилось. И теперь я готов предложить свой вопрос о том, почему все-таки мы набрали лишь 4.5 тысячи голосов, всего-то 2.3%. Я полагаю, что произошло вот что.
Два из наших агитационных мероприятий — кубы и встречи (особенно встречи) — были направлены на «всех» избирателей. Эти мероприятия нам удались, мы обошли все дворы и раздали столько листовок и газет, сколько хотели. Это подтверждается ростом узнаваемости. Но узнаваемость не тождественна готовности голосовать, конечно. Узнаваемость дает надежду на то, что сомневающийся избиратель, принимающий решение на избирательном участке (а таких — 30-40%) сделает выбор в нашу пользу. Наши оппоненты дождались, пока узнаваемость вырастет, и обрушили нас удар из чернухи максимальной мощности в последнюю неделю, поступив тактически правильно (толку-то было нас мочить, пока у нас не было узнаваемости — только нам на руку работать), а мы этому не смогли ничего противопоставить. И сомневающиеся проголосовали за другие, давно известные «оппозиционные» партии.
В то же время на ядро сторонников, на избирателей демократических взглядов (их численность в Костроме, увы, невелика), у нас работали, по сути, только агитационный колл-центр и интернет. Но интернет не сработал совсем (см. п.13), а по агитационному колл-центру мы сильно ошиблись в расчетах (см. п.11), и поэтому с мобилизацией ядра у нас ничего не получилось.
В итоге, «наш» избиратель на выборы привычно не пошел, а «не наш» (то есть старушки, которых обнимал Яшин) проголосовал не за нас.
Почему так произошло (помимо указанных выше просчетов?) — довольно понятно. Мы опасались, что одного только «ядра» в Костроме может и не хватить для прохождения барьера, и вели кампанию, рассчитанную на широкий круг избирателей, в итоге и его не завоевав, и ядро толком не собрав. (Примерно подобную ошибку совершила СПС в известной и очень дорогостоящей кампании в Госдуму 2007 года, набрав тогда 0.96% голосов: популистской кампанией за повышение пенсий и т.п. они растеряли ядерный электорат, но сердца бабушек завоевать не смогли).
Что можно было бы сделать иначе? Положа руку на сердце: видимо, отказаться от встреч. Эффективность их осталась не очень понятной, а ресурсов они оттянули очень много. В двух командах обеспечения встреч было задействовано до 40 человек, которые могли бы быть отличными агитаторами, то есть мы могли бы практически удвоить объем личной агитации избирателей сторонниками. Не очень, правда, понятно, что тогда делали бы всю кампанию наши замечательные кандидаты... Кроме того, я постарался бы усилить платное распространение газет в почтовые ящики, а по месседжу сместился бы в более радикальную сторону (важную для ядра сторонников).
В любом случае, это лишь реконструкция и догадка: как я уже писал выше, поставить строгий эксперимент, провести другую кампанию в тех же условиях не представляется возможным. (И уж тем более нельзя базировать серьезные выводы на сравнении этой кампании с другими, совсем непохожими — будь то кампании в больших городах, кампании одномандатников, кампании в докрымской реальности и т.д.).
А возможно, просто все дело в том, что нам очень не хватило времени: но мы выше, в самом первом пункте, договорились не обсуждать время...

НЕСКОЛЬКО ПОВОДОВ ДЛЯ ОПТИМИЗМА.
Если бы во мне не было огромного запаса оптимизма, я бы не вернулся из Люксембурга в Россию и не стал бы заниматься тем, чем я занимался все последние месяцы. Я верю в людей, верю в демократию, верю в нашу правду. И хотя не так просто находить поводы для оптимизма в костромской истории, все же вот вам несколько:

20. Нет никаких 86%.
При достаточно значительном уровне фальсификаций, при задействовании огромного административного ресурса и на крайне низкой явки, после всего Крыма и Украины, ЕР в депрессивном регионе с трудом преодолевает 50%, а, точнее, получает менее 18% голосов избирателей. При этом весь ресурс бабушек и бюджетников был мобилизован.

21. Демократическая коалиция состоялась.
Мы объединились в апреле и не развалились до сентября: беспрецедентная история для последних 25 лет российской демократической политики. Мы создали демократическую процедуру праймериз, дающую признаваемые всеми результаты; мы пережили несколько атак на целостность коалиции извне; в штабе в Костроме работали представители всех пяти входящих в коалицию партию и все находили общий язык.
Мы вели не кампанию Парнаса в Костроме; Демократическая коалиция создана ради выборов в 2016 году в Госдуму, и вела политическую кампанию в четырех регионах. В трех из них власть нас побоялась на выборы пустить, в одном мы участвовали в выборах и проиграли. При этом коалиция не развалилась по швам, а получила ценный опыт и материал для анализа перед главным сражением.

22. Мы умеем вести кампанию без телевизора.
Одна технологическая задача, которая стояла перед штабом — сделать так, чтобы о партии без 20-летней истории, совершенно новой для Костромской области, все узнали всего за три недели, и без доступа на ТВ — была решена. Оказалось, что этого недостаточно для победы; но сам по себе вопрос о разрешимости этой задачи был далеко неочевиден до начала кампании.

23. Мы получили опыт.
Когда мы затевали — в апреле — всю историю с праймериз, с коалицией, с походом на региональные выборы, мы много говорили о том, что Единый день голосования в 2015 году является последним перед выборами в Госдуму, и если не отработать многие вопросы сейчас, то к Госдуме мы подойдем совершенно неготовыми. Ну, так и вышло. Да, крайне дорогой ценой, но все-таки очень много полезного мы поняли. Понятно, что надо менять в процедуре праймериз; понятно, как надо делать кампанию-2016 (ну или точнее многое понятно в том, как ее не надо делать). Все, что не убивает, делает нас сильнее.

24. Мы можем навязывать свою повестку.
В апреле 2015 года мы собрались и решили, что ближайшие 5 месяцев мы проведем так:
- проведем конкурентные праймериз и открыто и прозрачно сформируем списки кандидатов, которых выберут сами жители регионов демократических взглядов;
- соберем для них подписи, и постараемся создать необходимое политическое давление для того, чтобы добиться допуска на выборы;
- соберем деньги и проведем публичную волонтерскую кампанию для этого списка кандидатов;
- сделаем эту кампанию и противостояние с властью главным содержанием политической жизни России в 2015 году.
На этом трудном пути много могло пойти не так, и многое пошло не так, но тем не менее:
- мы провели конкурентные праймериз и сформировали списки кандидатов;
- мы собрали идеальные подписи и в итоге смогли добиться допуска на выборы (хотя бы в одном регионе);
- мы собрали деньги, провели кампанию и сделали ее главным событием политической жизни России в 2015 году.
Было бы гораздо лучше, если бы мы победили при этом; но, блин, тот факт, что мы не смогли победить, не обесценивает всех других безусловных наших успехов.
И наш подход в целом был верным; тут есть с чем сравнить: целый ряд политических сил пытались пройти на эти выборы «тихой сапой», не создавая политического давления и не раскручивая свою историю — все они просто не были допущены и на том их политическая история закончилась.

25. Отчаяния не существует.
Я читаю посты, которые пишут люди, вернувшиеся домой с полей костромского сражения: я вижу в них усталость, вижу разные эмоции, но не отчаяние и не разочарование. Разочарование — удел тех, кто там не был, не месил грязь костромских дорог, не говорил с избирателями, не раздавал листовки и газеты. Это очень важно. А еще важно вот что: на последней летучке я спросил у собравшихся в штабе, многие ли из них принимали участие (в любом качестве) в кампании Навального в 2013 году; руку поднял едва ли каждый четвертый. Приходят новые люди, и их очень много, и будут приходить; будут новые кампании и у них будут новые герои.

Такие дела. Извините за очень много букв — но так и кампания была большая и архиважная.

Пишите любые аргументированные дополнения, возражения и вопросы. Поскольку текст получился очень большой, я специально, для удобства, пронумеровал ключевые пункты; не забывайте указывать номер пункта в своих комментариях.

Комментарии: 

Вся суть «дела о микрофоне Лайфньюс»

Прилетел в Новосибирск (в пятый раз за последние пять недель, и каждая такая поездка отбирает два дня), и сейчас опять пойду в СК на очередное следственное действие.

Вот все, что я хочу сказать по поводу этого «уголовного дела»:

Комментарии: 

Региональные штабы

День тишины, а в штабе день суеты. Расстановка наблюдателей, обучение, формирование мобильных групп, подготовка к дню голосования...

Решил написать маленький пост на отвлеченную тему. Про героизм.

Костромскую кампанию мы смогли сделать центром политической жизни России. Не сразу, но все поняли: это главная политическая кампания 2015 года. Победим — будет огромный прилив энтузиазма и надежд перед 2016 годом. Проиграем — ну, соответственно, не будет. И вот в Костроме волонтеры, журналисты, провокаторы, медиаперсоны, политтехнологи...

А если отъехать на 50 километров в любую сторону — там тишина. Хотя результат кампания куется именно там. Костромская области по российским меркам весьма децентрализованная, больше 60% ее жителей (и избирателей) живут за пределами областного центра, в десятках маленьких городков и сотнях сел и деревень.

Все их мы исколесили. В каждом райцентре провели хотя бы одну встречу. В каждом селе с населением больше 1000 человек хотя бы однажды приезжали агитаторы и раздавали листовки и газеты. В каждом селе и деревне с населением больше 300 человек завтра будет работать наш наблюдатель.

И всего этого бы не получилось бы, если бы не изнурительная работа и тысячи километров разбитых грунтовок под колесами машин сотрудников наших региональных штабов.

Мы распределили зоны ответственности так, что они получились примерно одинаковыми по численности избирателей. Каждый региональный штаб отвечал за 90 тысяч избирателей — на многих тысячах квадратных километров. Этот участок фронта занимали 12-14 наших активистов: именно столько работало в каждом из региональных штабов. Этими силами они умудрялись в день проводить до пяти кубов в разных населенных пунктах (рекорд южного штаба), собирать до 170 человек на встречи (рекорд северного штаба), готовить одновременно 7 встреч на один уик-энд (рекорд восточного штаба).

Северный штаб, дислокация в Галиче, под руководством Николая Левшица: Галич, Буй, Солигалич, Чухлома, Антропово, Парфеньево, Нея, Сусанино, Чистые Боры и частично Макарьев. Начали первыми, были модельным примером для всех других, подготовили и провели больше всех встреч с кандидатами, первыми придумали агитировать в рыночные дни.

Восточный штаб, дислокация в Шарье, под руководством Виталия Серуканова: Шарья, Мантурово, Поназырево, Боговарово, Вохма, Павино, Пыщуг, Георгиевское, Кологрив. Самая большая территория, самые плохие дороги, первыми стали проводить рейды по малым селам. Самый автономный штаб, самый отчаянный.

Южный штаб, дислокация в Костроме, под руководством Сергея Бойко: Нерехта, Волгореченск, Красное-на-Волге, Судиславль, Островское, Кадый и частично Макарьев и Костромской район. Самый пестрый по составу штаб, рекордсмены по объемам агитации на последней неделе.

Вот. Каждый голос, который мы получим в области, мы получим благодаря этим абсолютно героическим ребятам.

Комментарии: 

Свежий опрос от наших социологов

Последний день, когда можно публиковать данные соцопросов по закону был в понедельник, и я тогда кое-какие таблички выложил. Но звонить и опрашивать мы, конечно, не прекращали: без социологических данных управлять кампанией невозможно.

И хотя я не могу опубликовать рейтинги, кое чем хочу поделиться:

Узнаваемость растет. Большая часть анкет этого опроса получены до вторника (дальше добирали квоты), то есть здесь еще нет последней волны распространения нашей забойной агитационной газеты. Думаю, подрастем еще примерно на 10 процентных пунктов к концу кампании. Это показатель очень крутой работы наших агитаторов и кандидатов: за три недели мы смогли сделать так, что новый для области и не представленный во всемогущем телевизоре партийный бренд стал известен половине избирателей от мала до велика.

Почти все партии усилили агитационную работу в конце кампании. И мы видим, что собранная из волонтеров и кубов агитационная машина оказывается достаточно мощной, чтобы не отставать от машины из телевизоров, билбордов и бесконечных газет в почтовых ящиках. Очень важно, что не только в городе, но и в области (без области кампания не выигрывается). Эти цифры — результат трех недель агитации в режиме нон-стоп, по 12 часов в день. В них — сотни встреч, тысячи рукопожатий, десятки тысяч разговоров, сотни тысяч листовок и газет.

Закон запрещает мне говорить о рейтингах. Вместо меня о рейтингах расскажет хроника дня:
— с утра по всей Костроме была огромным распространена адская чернушная газета про то, что мы нацисты и живодеры;
— чуть позже была распространена вторая чернушная газета: про то, что мы все геи; эту газету раздавали «нераздерганной» (кто сталкивался с газетной печатью, знает, что это значит: газету готовили в адской спешке); провокаторы, которые ее раздавали, признались в работе на «Единую Россию»;
— престарелый политик Жириновский срочно прибыл в Кострому срывать нам агитацию: он рассказывал студентам, что всех, кто ходит на встречи к Яшину, возьмет на карандаш ФСБ;
— к Яшину заявился натуральный афрокостромич на поддельных автомобильных номерах;
— движение по охране особняка единоросса Саблина (также известное как «Антимайдан») разразилось кучей страстных заявлений из главного пропагандистского калибра в ответ на понятную каждому костромичу шутку о Сковородке, и мчит в Кострому громко пиариться на «борьбе с оранжевыми революциями»;
— единороссы организовали шутовской марш с американскими флагами якобы от имени Парнаса;
... и так далее (это далеко не полный список).

У нас не 1%, о нет.
Опираясь на свежие данные от лучшей социологической службы России хочу сказать: социология показывает, что у нас есть все шансы преодолеть 5%-ный барьер в городе Костроме и что мы находимся на грани этого барьера по области (за вычетом города). Именно этим объясняется беснование и истерика местных властей, которые занимаются не кампанией «Единой России», а только и исключительно попытками на все лады замочить Парнас. Потому что именно в этом поставленная перед ними в АП задача заключается. А с Жириком совсем смешно: у нас сейчас рейтинг вровень с ЛДПР, и если существующий тренд сохранится, мы довольно сильно их обгоним; думаю, что ему сказали, что весь его проект просто прикроют за ненужностью, если ЛДПР проиграет Парнасу.

Это действительно так ситуация, когда важен каждый голос. (Пропагандисты поэтому кричат про 1% — чтобы сторонники махнули рукой и остались дома в погожий выходной день).

И важно каждому сагитировать по несколько человек вокруг. Все еще — за несколько дней до выборов — огромен процент неопределившихся (порядка 35%), что может привести к любым сюрпризам как со знаком плюс, так и со знаком минус.

И очень важно приехать наблюдать и защитить наш результат.

Комментарии: 

Как оппозиция работает уже сейчас

Илья Яшин провел до вчерашнего вечера 91 встречу с избирателями (и еще около 30 до того на этапе сбора подписей), Владимир Андрейченко провел 87 встреч. Не имеет значения, пришло 4 избирателя или 34, кандидаты работают. То есть занимаются настоящей, честной и правильной политикой: говорят с людьми о своих взглядах, о своей программе. Не дают несбыточных обещаний, отвечают на все вопросы, убеждают, спорят.

Владимир Андрейченко на своей 88-й встрече с избирателями, 10.09, утро (осталось еще 9 встреч)

Никакой содержательной альтернативы у власти, у наших оппонентов из «Единой России» нет. Все, что есть — черные политтехнологии щедрой россыпью. И еще, конечно, деньги. По всей Костроме идет поспешный (и очень хреновый по качеству — асфальт бросают прямо в огромные лужи) ремонт дорог, где-то латают детские площадки, где-то устраняют самые вопиющие огрехи в системе ЖКХ. На один месяц в пять лет чиновники отказываются от привычной нормы откатов, распилов и воровства и показывают, как они на самом деле должны бы были работать.

Впрочем, я не уверен, что это имеет реальный электоральный эффект. Все же все избиратели в России хорошо знают: власть что-то начинает делать только перед выборами. Этот месяц пройдет — и снова пять лет стагнации, воровства, равнодушного бездействия.

Но есть один способ сделать так, что они работали все пять лет. Выбрать депутатов-заноз, независимых депутатов. Которые все пять лет будут задавать неудобные вопросы, писать депутатские запросы, работать с обращениями избирателей.

Вот посмотрите:

Этот информационный сюжет (он вышел на одном из костромских телеканалов, оплачен официально из избирательного фонда) может кому-то показаться немного приторным, ах снова «Яшин и бабушки», но в нем ни слова неправды нет. Он и показывает, как работают независимые депутаты: ходят по дворам, собирают проблемы, пишут жалобы — и власти вынуждены начинать шевелиться. Истории из этого сюжета совершенно реальные: Яшин сказал на 10 встречах про родильный дом в Буе, и мэру Буя пришлось что-то с этим делать; юридическая команда штаба написала коллективную жалобу от жильцов аварийной общаги — и пришли жилинспекция. И таких историй десятки только за этот месяц.

Оппозиция работает уже сейчас, в этот предвыборный месяц. Только, в отличие от власти, она и в последующие пять лет никуда не денется и будет работать — гораздо умнее, полезнее и эффективнее, чем власть.

P.S.: Записывайтесь в наблюдатели!

Комментарии: 

Последняя неделя кампании

Осталось всего неделя. Но на самом деле — целая неделя. Ведь вся кампания длится чуть больше трех недель (нас восстановили на выборах 14 августа, мы запустили агитацию 19 августа), так что впереди еще треть работы. Или даже больше. (В московской кампании 2013 года за последние две недели мы распространили примерно столько же агитационных материалов, сколько за предыдущие шесть недель).

Вчерашняя встреча с Навальным и Андрейченко в центре Костромы — самая яркая точка прошедшей недели нашей кампании

У нас в прошлый четверг появилась большая листовка формата А3, а сегодня из типографии вышла полноценная предвыборная газета; всего разной агитационной продукции мы распространили 230 тысяч экземпляров, а на складе и в производстве сейчас еще 220 тысяч. В штабе работает около 120 агитаторов (начинали кампанию с 50 агитаторами), Яшин и Андрейченко сделают еще 40 встреч во дворах Костромы, а на улицах городов области будет еще около 100 агитационных кубов (до 15 в день в Костроме, 10 в день в области).

То есть расслабляться-то рано, кампания — хоть она и очень скоротечная — только раскачалась и разогналась. И будет лишь набирать обороты до глубокого вечера пятницы, до наступления «дня тишины». Так что все еще есть смысл к нам приезжать, нам помогать финансово, агитировать в московском колл-центре и, конечно, записываться в наблюдатели.

Тональность кампании мы планово скорректировали. Мы начинали кампанию с очень низкой узнаваемостью, то есть нам было по сути дела некого агитировать. И первые две недели посвятили исключительно информированию костромичей о РПР-Парнас. Как показывают наши опросы — успешно (ниже подробнее). И это значит, что можно от информирования переключаться на мотивацию. На это работают наши новые листовки и наша газета. И задача агитаторов на кубах и встречах теперь не в том, чтобы просто раздавать как можно больше листовок, но в том, чтобы разговаривать, спорить и убеждать.

Всех очень интересуют социологические данные; штаб ими, естественно, располагает. Для управления кампанией интересны, однако, не рейтинги (какой бы ни был рейтинг, всегда хочется больше, и вывод всегда один: напрягай все силы, поднимай больше, кидай дальше). Основные данные, которые мы собираем — это данные об охвате агитационной работы. Именно эти данные помогают понять, верно ли и достаточно ли построена агитация, где надо прибавить, куда направить основные усилия.

Первые две недели нашей кампании были направлены на повышение узнаваемости

Мы сделали два замера: один в самые первые дни кампании, другой на половине пути (то есть по состоянию на середине прошлой недели). Опрашивали каждый раз по 400 жителей Костромы и 400 жителей области, с квотированием по полу и возрасту.

Табличка выше наглядно демонстрирует разницу между партиями из телевизора и партиями без телевизора. Четверку парламентских партий и «Яблоко» знают буквально все, а нам надо было начинать практически с нуля. Это и было главной проблемой штаба в начале кампании: невозможно агитировать за партию, которой никто не знает. И вот вся разница между опросами августа и сентября — это то, что вытоптали ногами, наработали на улицах Костромы наши героические кандидаты и агитаторы. Тренд позволяет предполагать, что мы закончим кампанию с узнаваемостью в районе 60-65% в городе и 45-50% в области, что очень хорошо в сравнении с стартовыми позициями — но, конечно, это все еще значительная фора, которую мы вынуждены давать конкурентам...

строчка про «Партию Прогресса» наглядно демонстрирует уровень «белого шума» в таких данных

И тем не менее, как вы видите, наша уличная кампания от-двери-к-двери в состоянии тягаться с ТВ-роликами, встречами в ДК, бесконечными газетами и огромными биллбордами «системной оппозиции». Мы добиваемся схожего охвата кубами, встречами, листовками.

Будет ли этого достаточно для победы? Есть ли у нас шансы пройти 5%-ный барьер? Сказать пока трудно. В части рейтингов наблюдается удивительный эффект: рейтинг ЕР буквально рухнул (больше чем на 10 процентных пунктов за две недели кампании — и в городе, и в области!), но эти избиратели перекочевали не к нам и не к системной оппозиции, а в «неопределившихся». Обычно, по мере приближения дня голосования, число неопределившихся с выбором падает, но на костромских выборах картинка уникальная: с 38-39% в начале кампании, доля неопределившихся выросла до 42% (в области) и аж 49% в городе. Костромичи задумались! Это делает результаты выборов непредсказуемыми, а рейтинги практически бессмысленными. В целом: в городе мы сейчас 5% барьер проходим, в области - пока нет. Сделать из этого «среднюю температуру по больнице» трудно, слишком много факторов (от погодных до административных) будут влиять на явку городских и сельских избирателей.

Задача нашей команды на эту неделю: еще раз поговорить со всеми костромскими избирателями, который теперь, благодаря нашим предыдущим усилиям, знают про РПР-Парнас, и убедить их голосовать именно за нас. Все будет зависеть от нашей работы в последнюю неделю и от наблюдения, конечно.

P.S.: Запилили обновленную форму для пожертвований, учли значительное количество замечаний и неточностей. Нам все еще очень нужна ваша поддержка.

Комментарии: 

Организация наблюдения 

Чем ближе день голосования, тем больше вопросов про организацию наблюдения. Мы, конечно, готовимся, и мы понимаем, что и как делать. Все-таки наше движение во многом выросло именно из наблюдательской шинели (ваш покорный слуга, например, наблюдал на выборах от «ГОЛОСа» с 2007 года, а очень многие активисты впервые вышли на митинг 5 декабря 2011 года, увидев массовые нарушения на выборах в Госдуму). Костромская область — регион относительно благополучный, массовых вбросов и массовых фальсификаций здесь (пока?) не было. (Исключение — известная история в Галиче, где в итоге ЕР по официальным данным набрала более 50% голосов при 30% в среднем по области).

Как я уже писал, самая большая зона риска для нас — сельские районы. Их в Костромской области полтора десятка (особенно много на северо-востоке области), там зарегистрировано суммарно примерно 35% избирателей, вести агитацию в них очень сложно. Именно от глав этих районов в областной администрации требуют обеспечить чеченско-мордовские показатели явки и поддержки власти. А еще — происходят там всякие аномалии.

Вот Антропово, например — там была первая из наших сельских встреч, две недели назад. Росстат считает, что в Антропово живет 3291 человек. Но мы поговорили во время встречи с участковым, и тот сказал, что знает о примерно 1100 жителях. Или вот Кологрив: государство считает, что там 3080 жителей, а местные все упорно говорят, что около 1000. И это вполне понятно, конечно: перспектив в селах нет, очень многие люди уезжают. Совершенно нормальная ситуация, когда человек родился в Антропово или Кологриве (Павино или Островском, Чухломе или Боговарово), а потом уехал учиться или на заработки в Кострому (или Ярославль, или Москву). Зарегистрирован в селе, а живет в городе.

Но посмотрите на официальные результаты выборов прошлых лет. В Антропово, например, на госдумских выборах 2011 года, явка составила почти 64% (причем почти 22% избирателей проголосовало на дому), а в Кологриве явка была 60% (и из них 14% голосовали на дому). Если принять на веру утверждение о том, что реально на местах проживает около трети списочной численности избиратели, то получается, что реальная явка была под 200% — чудеса, да и только... Конечно, участковый может ошибаться и чего-то не знать, но еще из райцентров поступают сигналы о том, что местные администрации активно обновляют списки граждан, зарегистрированных в своих деревнях, но фактически там не проживающих. Еще бы: кому как не «мертвым душам» голосовать за ЕР; в глубинке живые люди их очень не любят. А еще — официально напечатано 10000 открепительных (это очень много, порядка 6-7% от прогнозной явки). А по Костроме (город-то небольшой) ходят разговоры о подготовке каруселей. Есть из-за чего насторожиться...

Ответ на это все один: наблюдение.

Наблюдать будет не так просто, область огромная. 602 УИКа, из них две трети - сельских. Поэтому естественно, что мы в демократической коалиции отнеслись к вопросу организации наблюдения предельно серьезно. «Открытая Россия» запустила проект «Открытые Выборы» и, сотрудничая с известными наблюдательскими движениям ГОЛОС, СОНАР, «Гражданин Наблюдатель», подготовила несколько сотен наблюдателей: примерно половина из них — опытные наблюдатели, имеющие за плечами уже не одну кампанию, другая половина — костромичи. Для иногородних наблюдателей решаются вопросы проезда, проживания, питания, перемещения по региону.

Дополнительно, штаб провел ряд встреч с различными политическими силами в Костромской области (одна из них — со штабом кандидата в губернаторы В.Ижицкого — обрела чрезмерную известность) и с рядом независимых одномандатников, и договорился о взаимодействии по проектам СМС-ЦИК и «Карта Нарушений». Суммарно к СМС-ЦИКу в день голосования 13 сентября будет подключено более 1500 наблюдателей. В штабе (ул. Советская 42/1) будет развернут ситуационный центр, который будет аккумулировать и публиковать информацию о происшествиях по всей области. Помимо наблюдателей на участках, планируется до 20 мобильных групп с юристами и журналистами для оперативного реагирования на сообщения о нарушениях.

Дополнительно хочу ко всем обратиться вот с чем:
1. Записаться в наблюдатели и пройти обучение еще можно успеть. Заполните простую форму и мы с вами свяжемся.
2. Журналисты, известные люди, топовые блогеры и прочие сочувствующие нам люди с собственной медийностью: для вас у нас есть уникальное предложение в виде самых глухих сельских районов области. Чистый воздух, старинные церкви, потрясающе радушные и искренние люди. И статус члена ТИК с правом совещательного голоса. Потому что нет ничего более убедительного для местных мелких жуликов, чем страх огласки их жульничества какими-то людьми из Москвы, далеко за пределами контролируемого ими медиапространства.

Комментарии: 

Шарья, Нерехта, Волгореченск

Алексей Навальный приехал на выходные помочь кампании РПР-Парнас в Костромской области. И пока лидер списка Илья Яшин проводит встречи в селах на северо-востоке области (Павино, Вохма и Боговарово сегодня, Пыщуг, Георгиевское и Кологрив — завтра), Алексей присоединился к команде Владимира Андрейченко и поехал с ним по крупным городам области.

Шарья

Получились уже три очень интересных встречи: в Шарье, Нерехте, Волгореченске. Встречи крупные, в стиле московской кампании 2013 года. Не обошлось без провокаций: на каждую встречу приезжали клоуны из «Партии свободных граждан», и пытались устроить драку, а в Нерехте и Волгореченске была опробована новая технология — на микроавтобусе подвели 5-7 молодых людей из Костромы, которые пытались прикинуться местными, а вместо вопросов — читать проповеди про «американских послов». В этой связи показательна реакция шарьинцев, нерехтчан и волгореченцев: они моментально вычисляли неместных, шикали на них, и в конце концов просто прогоняли под возгласы «убирайтесь в свою Москву», «нам про Крым и Америку слушать неинтересно» и так далее. И встреча шла дальше: обсуждали ЖКХ, капремонты, дороги, местную власть и много-много другого.

Не помешали провокаторы, не помешал и административный ресурс. В Нерехте в срочном порядке ровно на 13.00 (время встречи) назначили родительские собрания во всех трех городских школах; в Волгореченске на двух градообразующих предприятиях сотрудников предупреждали о недопустимости участия во встрече. Но люди все равно пришли, слушали, спрашивали, спорили.

Нерехта

Наблюдения.
1. Волгореченск, благодаря ГРЭС — самый богатый город области (по средним зарплатам), Нерехта — один из самых бедных. Пирамида Маслоу работает: на встрече в Нерехте все вопросы про низкую зарплату и дорогие платежки за ЖКХ, в Волгореченске уже гораздо разнообразнее — спрашивали про экологию, про музыкальную школу, про молодежный центр, опять про экологию...
2. В Волгореченске перед встречей пожилой человек подошел к Сергею Бойко и робко попросил... «согласовать вопрос, который он хочет задать Алексею». Очень удивился, что ничего согласовывать не надо.
3. Встречи в маленьких городах, где все друг друга знают, имеют, конечно, неповторимый флер. Приходит местный депутат-единоросс — так было в Шарье — и начинает рассказывать, что «Навальный украл весь лес», а ему в ответ из толпы: «Завали варежку, мы ж тебя все знаем, знаем, как ты леспромхоз развалил».

Волгореченск

Ну и так, для сравнения (раз уж я выше упомянул московскую кампанию). Мы тогда сделали около 90 встреч, на первых было по 100-150 человек, к концу кампании — до 400-500 человек. В среднем, наверное, около 300; а одна встреча — раз их было всего 90 — соответствовала району Москвы с населением примерно в 100 тысяч человек.

А у нас тут пришло более 150 человек в Шарье (население — 24 тысячи), более 100 человек в Нерехте (население — 22 тысячи), и 130 человек в Волгореченске (население — 17 тысяч). В последнем случае это вообще 1% от всех избирателей города (как если бы в Москве 100 тысяч человек на встречу пришло; волгореченцы все говорили, что не припомнят такого большого схода в городе), но и результат Шарьи и Нерехты впечатляет.

Что еще очень круто: в каждом из трех городов после встречи оставались несколько человек, местных сторонников, которые выражали готовность помогать кампании (но сомневались, что чем-то могут помочь). Каждый раз проводил беседу, объяснял: 1 час усилий агитатора в Шарье (Нерехте, Волгореченске...) стоит 10 часов работы штаба в Костроме и 100 часов работы в Москве. Одно дело мы агитируем листовками и даже встречами; другое дело — когда с сомневающимся избирателям говорит местный, лично знакомый ему человек. Убедительность личной беседы со сторонником не сравнится и с 100 самыми хорошими листовками.

После Нерехты и Волгореченска, Навальный и Андрейченко поехали в Кострому и сделали еще две встречи в обычных городских дворах

Завтра, 6 сентября:
- 11.00, Буй, Базарная площадь
- 14.00, Галич, площадь Революции
- 17.30, Кострома, Сусанинская площадь («Сковородка»), это будет итоговая встреча небольшого турне Алексея Навального по Костромской области, обсудим его результаты и планы на последнюю неделю кампании.

Приходите!

Комментарии: 

Осеннее обострение

Почти 700 километров за рулем вчера — Макарьев, потом Шарья (где прошла очень успешная и насыщенная встреча Алексея Навального с жителями города), потом летучка в шарьинском штабе, отвечающим за весь восток области (9 районов, 88 тысяч избирателей) — и дорога обратно в Кострому. Вернулся ровно на штабную летучку в 21.00, а там все гудит: «а ты видел? а что это было? а вот по России-24 показали!» — ну и так далее.

Дело было вечером в четверг: мы ужинаем с Петром Ижицким, сыном (а также начальником предвыборного штаба) кандидата в губернаторы от КПРФ Валерия Ижицкого, обсуждаем взаимодействие при наблюдении на выборах. Вдруг врывается нетрезвый мужчина с планшетом, подбегает к Навальному, жмет ему руку и кричит: «Хочу вас, Алексей, поблагодарить от имени костромичей и поприветствовать на костромской земле, ведь мой предок был одним из основателей Ипатьевского монастыря» (sic!).

Я его без труда узнаю: днем этот же мужчина заскочил в штаб, представился корреспондентом интернет-СМИ ПолитРаша (того самого, да, которое освоило порядка 100 млн рублей бюджетных денег на создание «патриотического контента»), и пытался задавать вопросы про гей-браки (первый костромич, из мной увиденных, кого эта тема волнует). Через несколько секунд мужчина убегает в другой конец зала, больше мы его не видим и продолжаем наш ужин и деловую встречу.

Осеннее обострение как оно есть

На встрече, слева направо: Петр Ижицкий, начальник предвыборного штаба (а также сын) кандидата в губернаторы от КПРФ Валерия Ижицкого, Алексей Навальный, Леонид Волков, Илья Яшин.

Обсуждаем мы важную вещь: губернатор Ситников пассивен и непопулярен, опытный и харизматичный региональный политик, зампред Костромской областной Думы Валерий Петрович Ижицкий ведет заметную и активную избирательную кампанию. Есть серьезные шансы добиться второго тура — если будет хорошо организовано наблюдение.

В штабе Ижицкого, как и в нашем, знают о планах областной администрации устроить чеченско-мордовское голосование на северо-востоке Костромской области, поэтому у нас есть прямой интерес в том, чтобы объединить усилия по наблюдению на этих выборах, обмениваться информацией о нарушениях и совместно им препятствовать. У КПРФ традиционно сильное присутствие в сельских районах, и мы говорили о том, как связка из опытного московского наблюдателя и местного коммуниста, знающего всех жуликов в своем селе или райцентре, может оказаться отличным инструментом для борьбы с фальсификациями. Вот об и шла у нас речь (и, кстати, до многого договорились — я напишу отдельный пост про организацию наблюдения, и обо всем подробно расскажу, а записываться в наблюдатели можно здесь). К слову сказать, подобные переговоры и встречи мы проводим (и весьма успешно) со многими независимыми участниками политического процесса в Костромской области, и делаем это совершенно открыто. Построение большой антиЕР-овской коалиции вменяемых региональных политиков — важная часть нашей кампании.

И вот эта встреча в публичном месте, в наполненном людьми самом популярном баре города превратилась у пропагандистов ПолитРаши в... «отчет Навального перед американскими дипломатами». Whaaaaaat? Хотя мы помним: чем нелепее ложь, тем проще в нее поверят. Обратите внимание — в адском сюжете «России-24», где ужин в баре «Дудки» подверстали к очередному «разоблачению американских шпионов», Навального ни разу не называют по имени: говорят об «одном оппозиционере» и «фигуранте дела Кировлеса». И в данном случае это не «синдром Путина», а вынужденная юридическая необходимость: даже на «России-24» понимают, что нельзя просто так взять и обвинить человека в совершении особо тяжкого преступления (шпионажа), потому что это само по себе называется клеветой и наказывается по закону.

Ну а тупыши из ПолитРаши и LifeNews будут попроще юристов «России-24» и не стесняются в выражениях. Заявление в следственные органы с требованием возбудить в отношении ПолитРаши, LifeNews и «костромского видеоблогера» Кирилла Стрельникова дело о клевете (п.5, ст. 128.1 УК РФ) наши юристы подготовят, я его в понедельник с утра отнесу. Отдельно отмечу, что хоть господин Стрельников и был пьян, от ответственности его это не освобождает: место публичное, свидетелей куча, сам он прекрасно видит и осознает, что никакой «встречи с американским послом» не происходит, но, тем не менее, сознательно распространяет ложную информацию, то есть клевещет.

P.S.: Госдеп нас не поддерживает и не финансирует, а поддерживаете и финансируете нас только вы, не забывайте об этом.

Комментарии: 

Атака назгулов

На выборах в Госдуму в 2011 году ЕР набрала в двух крупнейших городах Костромской области — Костроме и Шарье — соответственно 25% и 26% голосов, уступив КПРФ (30% в Костроме, 33% в Шарье). В целом же по области отрыв ЕР от КПРФ был минимален (31% против 29%). Казалось бы, основная драматургия борьбы на выборах в Облдуму 2015 году должна быть предсказуема и заключаться в противостоянии ЕР и КПРФ... но нет.

Приезжайте в Кострому (или в любой город области), походите по улицам: вы увидите уличную агитацию многих кандидатов-одномандатников (в основном — единороссов, хотя часть из них скрывают свою партийную принадлежность), увидите агитацию кандидатов на губернаторский пост (действующего губернатора С.Ситникова и коммуниста В.Ижицкого), огромное количество уличной рекламы «Яблока», существенно меньше — ЛДПР и СР. За день в Костроме, как и в любом райцентре, вы обязательно увидите агитационный куб РПР-Парнас (и не один), а если зайдете во дворы — натолкнетесь на одну из встреч, которую проводят лидеры списка РПР-Парнас Илья Яшин и Владимир Андрейченко, а также многие одномандатники от самых разных партий на выборах в Гордуму и Облдуму.

И только агитации ЕР и КПРФ вы не увидите. Зато, чуть присмотревшись, вы обнаружите еще много чего интересного. Например, множество вот таких стикеров в самых разных местах города:

Листовка «партии» «Против всех»

Если вы вдруг не в курсе, есть в России такая партия. Она собрала идеальные подписи, не встретила никаких проблем при регистрации, получила при честной жеребьевке первый номер в избирательном бюллетене, откуда получила на избирательный счет приличную сумму денег и на все эти деньги напечатала тиражом 150000 экземпляров единственную листовку: цвет похожий на наш, шрифт похожий на наш, лозунг похожий на наш. Вот так партия «Против всех» борется за голоса избирателей.

Не отстает и партия «Патриоты России». Представители этой партии вчера были на 4 из 5 встреч Яшина с избирателями во дворах костромских домов, сегодня — на 3 из 5 его встреч. Приходят, орут, ругаются, пытают сорвать встречи. Не очень понятно, каким образом это может принести голоса «Патриотам», но факт: это единственная их предвыборная активность, о которой мы знаем.

А еще есть «Партия свободных граждан» (слышали о такой?). Листовок и афиш этой партии мы тоже не встречали, зато не раз встречали лично председателя партии — он тоже ходит по пятам за Яшиным и Андрейченко и пытается сорвать их встречи. Ну вот придумал человек, что таким образом его партия наберет больше голосов, ясно же.

Есть еще в бюллетене «Партия за справедливость». Ее когда-то создали кремлевские политтехнологи как спойлера для «Справедливой России», пару раз в этом качестве она успела даже в выборах поучаствовать. И она собрала идеальные подписи, и она допущена к выборам в Костроме. Только вот создатели партии придумали очень хитрую штуку: в бюллетене она будет именоваться сокращенным названием «Парзас». Будет в бюллетене «Парнас», и будет «Парзас». Ну а что. Правда в агитационном ролике, который эта партия крутит в бесплатное время, такое сокращение не используется, лидер партии призывает костромичей отдать свой голос именно «Партии за справедливость» — не очень понятно, как сагитированный избиратель будет искать ее в бюллетене, но кого волнуют такие мелочи?

Прямо сейчас на улице Советской около нашего агитационного куба тесно встали рядом агитаторы партии «Зеленые» и партии «Демократическая партия России» (той самой, богдановской). Не очень ясно, зачем они решили встать и раздавать свои листовки именно у нашего куба (и больше нигде в городе), со стороны это не кажется слишком эффективной стратегией — но ведь и эти партии честно собрали подписи и допущены к выборам, так что агитируют как могут.

И так далее.

15 (!) партий допущены к выборам в костромскую Облдуму. Пять из них — ЕР, КПРФ, СР, ЛДПР и «Яблоко» по закону подписи не собирали. ЛДПР, СР и «Яблоко» агитируют за себя, ЕР и КПРФ не агитируют вовсе (что в их положении кажется очень странным). Одна партия — РПР-Парнас — добилась регистрации по подписям через ЦИК. И есть еще девять партий в бюллетене: никто никогда не слышал названий большинства из них, но все они легко были допущены к выборам. И все они воюют не за своего избирателя, не с лидерами (ЕР и КПРФ), а только и исключительно с нами. Вот ведь странно, правда? Вроде как наш рейтинг — по всем кремлевским уверениям — в пределах статпогрешности, но почему-то аж девять партий сразу построили свою предвыборную стратегию именно так, чтобы откусить кусочек именно от нашего результата. (Понятно же, что если ты ходишь только по нашим встречам и подделываешь наши листовки, то больше никак не получится).

А также программа ТВ и сканворд... — этой анонимной чернушкой завалены все дворы в городе и области

Почему так происходит? Не надо быть семи пядей во лбу. Мы открыто и публично заявляем: у нас конкурент один на этих выборах — «Единая Россия». Мы идем бороться против жуликов и воров, против потерявших всякую связь с людьми и остатки совести чиновников. Мы идем на улицы и во дворы Костромы, Шарьи, Нерехты, Буя, Волгореченска и говорим простую и всем понятную вещь: депутат-единоросс никак не сможет контролировать работу чиновника-единоросса. Яшин и Андрейченко смогут быть представителями народа во власти и работать на стороне людей, а никто иной из кандидатов — по очевидным причинам — не может.

Эти аргументы просты и понятны. С ними соглашается каждая бабушка. Их нечем крыть. Любое лобовое столкновение с ЕР очевидно заканчивается в нашу пользу. Поэтому ЕР решила спрятаться, затаиться. Больше всего они боятся прямого столкновения, больше всего они боятся, что все поймут, что эта кампания является тем, чем она на самом деле является — кампанией РПР-Парнас против ЕР, кампанией сил добра против сил зла.

Саурон трусливо прячется в чертогах Мордора и посылает к нам своих назгулов (как раз-таки девять штук), в надежде на то, что они как-нибудь с нами справятся, а он там отсидится.

Но ничего у него не выйдет.

Мы просто продолжаем работать и не обращать внимание на мелких жуликов. Мы идем за крупной добычей. Будет трудно, но мы оставим всех назгулов позади, доберемся до Саурона и победим его.

Комментарии: