Запустили сайт штабов! 

Сеть региональных штабов Навального работает в новом формате уже три месяца, и я периодически рассказываю здесь о региональных проектах и достижениях, но сегодня важный день: рад вам представить сайт Штабов Навального, на котором вся эта информация собрана в одном месте (и, мы надеемся, будет оперативно обновляться).

Записаться в волонтеры и связаться с штабом в своем городе, поддержать работу штабов финансово и посмотреть последние расследования – это все можно здесь. Идете на страницу любого штаба — и там вся информация о его работе: видеоролики, кампании, и просто текущие организационные моменты.

Скроллите ниже — там вся контактная информация и соцсети.

Ну и возможность сделать пожертвование, конечно — куда ж без этого. Сеть штабов ведет свою работу и тычет острой палкой в региональных жуликов всех мастей только благодаря вашей поддержке.

Комментарии: 

IT-Вакансии

У нас есть несколько IT-вакансий.

DevOps.
Frontend-разработчик.
Бэкенд-разработчик на Django.
Full stack web-разработчик.

Зарплаты ниже рынка. Рабочий день ненормированный. Задачи разнообразные и интересные. Возможны аресты. Корпоративный юмор с элементами АУЕ-культуры. Уникальный коллектив. Навальный на летучках. Вечеринки в честь обысков. Работа мечты.

По всем вопросам: [email protected]

Комментарии: 

Чем занимаются штабы? 

Президентская кампания завершилась три с половиной месяца тому назад. Два с половиной месяца назад мы рассказали о том, чем теперь будет заниматься региональная сеть — каждый штаб защитит собственный политический или общественный проект для своего региона и начнет его делать. Понятно, что и федерального уровня задачи остаются (так, очень и очень многие штабы поучаствовали в организации митингов против пенсионного грабежа 1 июля) — но акцент мы сделали на том, чтобы штабы активно включились в политическую жизнь своих регионов.

Пора посмотреть, что у них получается.

Сразу несколько штабов решили попробовать принять участие в местных выборах. Самая заметная кампания у нас идет в Хабаровске: наш координатор Алексей Ворсин баллотируется в мэры города, и сейчас собирает подписи (если вы живете в Хабаровске и там же прописаны, вам сюда). Координатор в Волгограде, Алексей Волков, баллотируется в городскую Думу по одномандатному округу, как и координатор в Красноярске, Яна Герасимова и координатор в Саратове, Михаил Мурыгин. Координатор в Челябинске, Борис Золотаревский идет в районный совет. Штабы в Тюмени, Твери, Тамбове, Уфе, Иваново, Архангельске, Краснодаре также участвуют в местных выборах, помогая кандидатам из числа наших волонтеров или сторонников. Суммарно на выборах разных уровней в ближайший единый день голосования (9 сентября) мы поддерживаем несколько десятков кандидатов по всей стране.

Но большая часть штабов взялась за местные проблемы (это, разумеется, отлично совмещается с участием в выборах): Ярославль борется против экспорта мусора из Москвы и Московской области, Тамбов — против самых высоких в Черноземье тарифов ЖКХ, Казань расследует нарушения при госзакупках, которые проводят местные жулики и так далее.

А мы в федеральном штабе учимся эффективно управлять одновременно 45 разными региональными проектами, контролировать ход 45 разных кампаний.

Одна из важнейших штук, которые мы придумали на этом пути — конкурс видеороликов. Каждый штаб, когда ведет свой проект — даже если этот проект достаточно длительный — все равно проходит через какие-то этапы, контрольные точки, когда есть какие-то достижения, о которых надо рассказать миру. Мы объявили (в середине мая): такие публичные отчеты в виде видеороликов — если сами штабы считают их достаточно забойными и достойными всеобщего внимания — стоит присылать нам на конкурс. Каждую неделю мы будем отбирать 3-4 лучших ролика и тратить немного денег на их платное продвижение для youtube-пользователей из соответствующего города. Так, чтобы весь город увидел, чем занимается штаб.

Статистика получилась к настоящему моменту такая:
— всего, в рамках своей проектной работы, за последние полтора месяца наши штабы записали и выпустили 155 видео (больше всех: Казань, 11 роликов);
— из них 47 роликов были достаточно качественными (по нашим весьма строгим критериям), и попали в «лонг-лист» нашей конкурсной программы (снова в лидерах Казань, 6 видео);
— и по итогам голосования жюри 29 видео получили такие «мини-гранты» на продвижение, обычно это 20-30 тысяч рублей (Тюмень вошла в число победителей недели трижды, Казань, Омск, Саратов, Тамбов, Уфа и Хабаровск по два раза).

Казалось бы, что дают 20 тысяч рублей на продвижение видео на YouTube? Удивительно много. Когда мы начинали полтора месяца тому назад, у нас получалась цена за просмотр около 70 копеек; сейчас, благодаря конкурсу, качество видео выросло, и один просмотр стоит нам уже 40 копеек. (Работает это так: человек из определенного города заходит на Youtube, и ему показывается реклама в виде пре-ролла перед тем видео, которое он собирался смотреть; мы платим только если человек кликнул и посмотрел более 30 секунд нашего видео — поэтому наша задача в том, чтобы сделать ролики максимально яркими и цепляющими с самого начала). То есть 20 тысяч рублей — это 50 тысяч просмотров (а увидят пре-ролл еще в несколько раз больше). Для регионального города средних размеров это означает, по сути, что просто все наше видео посмотрят.

Типичный эффект от рекламной кампании регионального видео

Разумеется, мы внимательно следим за эффективностью этих кампаний по продвижению видео: собираем обратную связь от штаба, отслеживаем показатели просмотров.

Пример отличных показателей: при длине ролика в 2 минуты 18 секунд, средний просмотр 1 минута 48; большая часть аудитории досматривает видео до конца
Обратную связь собираем объективно, не только восторженную, но и проблемную; анализируем и делаем выводы

Ну и, разумеется, этот пост не имел бы смысла, если бы я не показал вам несколько примеров самых крутых и забойных региональных видео. Из них видно и то, какими проектами занимаются штабы, и то, как они прокачались в создании убедительных и мощных роликов. Такие видео, когда их смотрят десятки тысяч людей, становятся важнейшими событиями политической жизни в своих регионах, привлекают к штабам очень много внимания, приводят новых волонтеров и сторонников, подписчиков на YouTube-канал и в соцсети.

Тамбов:

Омск (тут уже более 85 тысяч просмотров!):

Чебоксары:

Томск:

Калининград (это эксклюзив — победитель этой недели, мы только начнем через пару дней его продвижение):

И вторая серия от Тамбова про ЖКХ (тоже пойдет в рекламу на этой неделе только):

Такие дела. Работаем!

А вы не забывайте нас поддерживать. Из каких-то 2000 рублей мы умеем сделать 4000-5000 просмотров видео о работе регионального штаба в крупном городе, это охват местной официальной городской или областной газеты.

Комментарии: 

ФРИИ: Итоги

Пять лет назад, когда только создавался Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ), я написал широко известный в узких кругах пост с прогнозом перспектив этого путинского венчурного фонда. Вот таким был мой прогноз:

... если все это будет реализовано, [...] это будет [...] страшным ударом по отрасли как таковой. Те венчурные фонды, которые сейчас работают в этой очень молодой отрасли, столкнулся с нерыночной конкуренцией со стороны государственного гиганта (который при таких размерах автоматически окажется самым большим фондом в России), который в своей деятельности не руководствуется целями достижения прибыли. Стартапы будут брать легкие государственные деньги, которые будут раздаваться практически не глядя, [...] не получая с этими деньгами никакого опыта, менторства, необходимой опеки, проедать деньги и умирать. Профессиональным фондам, чтобы конкурировать с халявной раздачей, придется платить больше денег за меньшие доли (чтобы их предложение все же было привлекательным), что резко подорвет конкурентоспособность этих проектов на более поздних стадиях, поскольку крайне сложно будет привлекать в них дальнейшее финансирование по искусственно задранным оценкам. В итоге, существующие сейчас (и только встающие на ноги) отечественные фонды просто уйдут на другие рынки, и будут инвестировать в европейские и американские проекты [...]. И когда 6 миллиардов закончатся, [...] вместо венчурной экосистемы в России останется выжженная земля - ни фондов, ни проектов.

Вчера попалась на глаза статья с анализом итогов работы ФРИИ, по данным самого фонда: «Созданный по инициативе президента Фонд развития интернет-инициатив (ФРИИ) впервые раскрыл результаты своей пятилетней работы». Прекрасная возможность «сравнить план с фактом» и посмотреть, прав ли я был в своем прогнозе.

Забегая вперед: увы, был полностью прав. Ну, как мне кажется. Вам судить:

1. Никаких 400 инвестиций за три года, конечно, как я и писал, не получилось. Получилось 367 инвестиций за пять лет, то есть темп был в два раза медленнее плана. И это самая хорошая новость. Как мы увидим ниже, даже при таком количестве инвестиций (а более 70 сделок в год — это нереально быстрый темп) качество портфеля оказалось крайне низким; делали бы вдвое больше сделок в год — было бы еще хуже.

2. С финансовыми результатами деятельности, даже если верить статистике самого ФРИИ, все не очень хорошо. Вложения на 3.2 млрд рублей, оценка портфеля сейчас (по их данным) 4.4 млрд рублей, это 37% роста за пять лет. Банковский депозит дал бы значительно больший прирост за это же время.

3. Но даже заявленные 37% роста стоимости инвестиций — это большое лукавство. 3.2 млрд рублей — это чистые инвестиции в проекты. Но у ФРИИ помимо инвестиций были и административные расходы, и они были большими. ФРИИ тратит огромные деньги на зарплату, аренду офиса в Москве и представительство в регионах, свои мероприятия и прочее. Там действительно очень большая инфраструктура, но данных о затратах на ее содержание ФРИИ в своем отчете «почему-то» не приводит. Заглянем в «Контур-Фокус» — и увидим, что в 2014-16 годах (данных за 2017 год еще нет) ФРИИ тратил на свое содержание примерно 700 млн рублей в год (только на зарплаты сотрудников в 2016 году ушло 270 млн рублей):

С этим есть две большие проблемы. Во-первых, стандарт венчурной индустрии — это когда фонд ежегодно тратит на собственное содержание 2-3% от средств, переданных ему в управление. В случае с ФРИИ — это было бы 120-180 млн рублей в год (объем фонда — 6 млрд рублей). На самом же деле эффективные менеджеры из ФРИИ тратили в 4-6 раз больше. Во-вторых, это значит, что за 5 лет своего существования фонд потратил, видимо, примерно столько же, сколько проинвестировал — не менее 3 млрд рублей. И это сразу делает финансовые результаты прямо-таки плачевными. Оказывается, 6 млрд рублей, принесенных во ФРИИ анонимными инвесторами (за все пять лет ФРИИ так и не рассказал, откуда там деньги взялись; ну ОК, «из тумбочки») позволили создать портфель... стоимостью на 40% меньше (по данным самого ФРИИ). А сейчас, кстати, деньги у ФРИИ кончились, видимо, полностью, а ведь существующим портфелем надо еще как-то и на что-то управлять.

4. Не меньшее лукавство — стоимость портфеля. Весь отчет ФРИИ — это жонглирование цифрами и KPI, чтобы скрыть плачевное состояние дел. Во-первых, они каким-то образом делят закрывшиеся проекты на «списанные» и «недействующие», что довольно смешно (если портфельная компания не действует — такую инвестицию и положено списывать, в чем смысл показывать её как часть портфеля?). Во-вторых, значительную часть компаний ФРИИ обозначает восхитительным эвфемизмом «малый бизнес»: мол, ну да, не взлетел проект, но мы создали малый бизнес, тоже неплохо. Это вот прямо обман: свои пакеты в тех проектах, которые они называют «малым бизнесом», они оценивают в среднем менее, чем в 5 млн рублей каждый, при начальной средней инвестиции в 9 млн рублей на один проект; это не называется, конечно, «малым бизнесом», поскольку не является бизнесом — это провалившиеся стартапы, которые не списываются, видимо, только по той причине, чтобы не портить отчетность.

5. Еще один обман — в цифрах об экзитах. В целом ФРИИ тут прав — 5 лет не срок, для выходов еще довольно рано, но без маленьких махинаций не обошлось. В своем отчете они пишут «о 15 выходах на 40 млн рублей», самым успешным из которых «был VisionLabs, долю в котором продали в 28 раз дороже, чем купили». Купили за миллион, то есть продали за 28 миллионов. То есть на остальные 14 «выходов» приходится 12 млн рублей. То есть это не выходы, а распродажи оставшихся после закрывшихся стартапов компьютеров, маркерных досок и кофеварок, что-то в таком роде; то, что называется fire sale. Опять же, видимо начальство ставит какие-то KPI по «числу успешных выходов», и ребята как могут подгоняют статистику под ответ, в итоге довольно глупо и нелепо получается.

6. При всем при этом, ФРИИ есть чем гордиться. Для фонда, которому всего пять лет, один безусловно успешный выход (пусть и один-единственный), и 23 проекта-«звездочки» (по их классификации), которые, видимо, успешно летят (эти проекты они оценивают суммарно в 1.5 млрд рублей) — это серьезное достижение! Которое было бы куда серьезнее, если бы фонд не пылесосил с рынка все, что плохо лежит и не инвестировал бы во весь мусор подряд, не тратил бы по 700 млн в год на свое содержание и так далее. Если бы эти же 24 успешных проекта были бы 24-мя из 100 (а не из 370), вся картинка выглядела бы вполне прилично с точки зрения успешности инвестиционной деятельности.

7. Но, может быть, эти огромные затраты (не менее 6 млрд рублей потраченных ради создания портфеля, реальная оценка, которого, видимо, находится где-то в районе 2.5 млрд рублей (в проектах-«звездочках» и «претендентах»)) оправдываются тем, что за эти деньги была создана инфраструктура, которая двинула рынок вперед? Мощная экосистема ИТ-инноваций в России? Увы, дело обстоит в точности наоборот. Что, собственно, и доказывает отчет ФРИИ за пять лет.

8. ФРИИ — гигантский пылесос, вобравший в себя все кадры с рынка и все стартапы. Самая грустная цифра: на долю ФРИИ приходится почти половина всех венчурных сделок в России (еще более грустно, что они этим, видимо, реально гордятся!). С рынка ушли почти все бизнес-ангелы, почти все небольшие фонды — в точном соответствии с моим прогнозом пятилетней давности. Экосистема разрушена. Большинство внятных специалистов, кстати, тоже ушло во ФРИИ — там, на самом деле, очень толковая и профессиональная команда занимается образовательными программами и менторингом стартапов; неудивительно — если коммерческий венчурный фонд может себе позволить тратить на текущую деятельность 2-3% средств в управлении, то ФРИИ, как мы видели, тратит 10-12%; конечно они будут конкурентоспособны и на рынке труда! Парадокс: при всей моей нелюбви к ФРИИ, когда ко мне приходит внятный российский стартап и спрашивает, где искать инвестиции — я советую обращаться именно туда. А куда ж еще? Больше-то и некуда!

То есть то, что они считают своим главным достижением, и является, конечно, главной проблемой. В их финансовом результате нет ничего выдающегося (ну, точнее скажем, он провальный). Провалы, конечно, бывают и у частных венчурных фондов, и бывают очень даже часто. Это нормально. Но вот если представить себе мир, в котором ФРИИ бы не было — это был бы развивающийся рынок, на котором десятки частных фондов и бизнес-ангелов с разной специализацией бились бы за эти самые 20 стартапов-«звездочек»; каждый нашел бы самого подходящего (по профилю, опыту, индустрии, связям) инвестора, а каждый инвестор нашел бы самые подходящие проекты; цвели бы все цветы и развивалась бы экосистема. Ну а в 270 из 370 проектов, которые ценой неимоверных усилий ФРИИ где-то нашел никто бы ничего не проинвестировал, потому что и не надо было в них ни копейки инвестировать.

Но нет: пришло государство, всех с рынка прогнало, все ростки самодеятельности затоптало, кучу денег неэффективно потратило и теперь рассказывает нам, что так и хорошо. Венчурного рынка правда в России больше нет, ну да ладно.

Комментарии: 

Кампания Навального: полный отчет 

Президентская кампания Алексея Навального закончилась, кажется, вот только вчера — или много лет назад. Два месяца прошло со дня голосования, пять месяцев — с того печального дня, когда Центризбирком расписался в своей ничтожности и беспомощности, в очередной раз лишив Россию и российских избирателей шанса на конкурентные выборы. Вроде и совсем немного — но как будто это было в прошлой жизни: с тех пор уже столько было митингов и арестов, расследований и острых тем. То, что это воспринимается «как в прошлой жизни» — вовсе не случайность: наша кампания очень четко разделила политическую жизнь нашей страны на «до» и «после».

Наша кампания была беспрецедентной, необычной, сложной, инновационной. Еще она была очень публичной и прозрачной — мы писали и отчитывались буквально о каждом шаге, публиковали подробные финансовые отчеты и проводили в прямом эфире еженедельные летучки для всех волонтеров. Сегодня мы делаем последний, последовательный, завершающий шаг кампании, перелистываем эту славную страницу нашей истории.

На нашем сайте, адрес которого — https://2018.navalny.com/ — мы тысячи раз рекламировали в ходе кампании — теперь размещен (и всегда будет находиться) финальный итоговый отчет о том, чем была и как прошла наша кампания. Как мы прожили весь 2017 год и первые месяцы 2018-го. Все важнейшие события, цифры и факты, видео и фотографии там лежат; программные заявления и аресты, ключевые ролики и основные вехи — сведены в единый таймлайн. Листайте его и удивляйтесь: «точно же! еще и это было! и это! ой, а про это я уже забыл! и как все это вместилось в один год с маленьким хвостиком!».

24 декабря 2017 года, Воронеж. Собрание граждан по выдвижению Алексея Навального в президенты РФ

Для кого-то наш отчет — повод предаться ностальгии, поискать себя на фотографиях, пересмотреть ключевые выступления, перечитать программу. И это отлично. Для нас, для штаба — это, прежде всего, способ окончательно зафиксировать: мы это сделали. Вот она такая была на самом деле, наша кампания. Мы гордимся ей и считаем ее достойной места в истории. Потом начнутся (да что там: уже начались) — мифы, легенды, толкования и домыслы. Но всегда можно зайти на наш сайт с финальным отчетом и увидеть своими глазами — вот как оно было на самом деле. Даты, факты, штабы, цифры, встречи, выступления, видео. Это важно. Используйте эту ссылку почаще.

Когда меня спрашивают — «так а что в итоге дала ваша кампания?» — я каждый раз замираю, удивляясь тому, насколько коротка человеческая память. Потом, конечно, в сотый раз обязательно и обстоятельно отвечаю. Вот, смотрите. Штабы в регионах: их не было — теперь они есть. Митинги по всей стране: их не было — теперь они есть. Под миллион зарегистрированных сторонников: их не было — теперь они есть. Десятки новых ярких политических лидеров: их никто не знал — теперь они есть. Партия и программа, опыт и ИТ-решения — все это результаты кампании. Десятки тысяч людей получили опыт практической политической работы в условиях тяжелейшего прессинга; тысячи героических (без тени иронии) наших коллег каждый день показывали личным примером, как важна для настоящих граждан свободная политическая дискуссия, честная конкуренция, возможность выражать свои мысли.

Алексей Навальный и волонтеры: открытие одного из штабов (я уже не очень помню, где!)

Новый этап нашей истории начался, но он не существует в вакууме, сам по себе. Несколько десятков штабов ведут разные политические проекты — пока в Ярославле сражаются с мусором и коррумпированными чиновниками, в Питере готовятся к муниципальным выборам; в Хабаровске мы ведем мэрскую кампанию, а в Казани — антикоррупционную. И так далее. Мы скоро вот уже запустим новый сайт со всеми штабами и их проектами — а здесь я еще раз скажу, что это все не просто так из воздуха же появилось. Это сделали мы с вами в 2017 году и в начале 2018-го, в ходе исторической кампании за выдвижение Алексея Навального. Спасибо всем, кто был хоть немного причастен. Вы — Россия будущего.

Комментарии: 

Два документа

История, от которой я в особом бешенстве. Причем таких много, но каждый раз же не знаешь, какая заденет особенно. Возможно, реагирую на слова «институт математики и естественных наук». Возможно — на единогласное голосование совета. Федеральный университет называется. Позорище какое гнусное.

Еще эта история важна тем, что ее очень просто рассказать — любому, кто отказывается понимать, что происходит. Всего два документа на одну страничку каждый, очень простых.

Вот первый документ. Студента третьего курса СКФУ, сотрудника нашего Ставропольского штаба Петра Истомина перед митингом 5 мая вдруг резко решили отчислить за штраф, полученный им в октябре прошлого года:

Вот второй документ — собственно пункт Правил внутреннего трудового распорядка СКФУ, перечисляющий причины для отчисления:

Как видно, в этом списке нет «отчисления за административное правонарушение». (Еще бы, ведь административное правонарушение — это и переход улицы на красный свет, и превышение скорости; ни одного студента бы не осталось). Более того, даже если студент совершает уголовное преступление, его отчислят только если он в колонию попадет — а, скажем, с условным сроком не отчисляют.

Но вот для Петра Истомина «вдруг» решили сделать такое исключение. И «вдруг» именно перед 5 мая, через семь месяцев после того, как состоялось его «административное правонарушение» (то есть участие в митинге).

Два простых документа о том, что
— они вообще не умеют и не собираются соблюдать какие-либо правила (но, почему-то, требуют этого от нас),
митинги 5 мая приводят их в ужас; надо выходить.

Петру мы оказываем юридическую поддержку, незаконное решение об отчислении будет отменено.

Комментарии: 

Финальный финансовый отчет кампании Навального

Триста шестьдесят восемь миллионов рублей — это большие деньги. Даже Игорю Сечину надо работать целых два с половиной месяца, чтобы их заработать (а обычному школьному учителю в России придется поработать немногим больше тысячи лет). С другой стороны, обычная кампания по выборам губернатора в небольшом российском регионе стоит примерно столько ($5-7 млн), а, скажем, средняя кампания по выборам в Сенат США обойдется втрое дороже (около $19 млн). Ну а для российской политики это просто беспрецедентные деньги; до сих пор рекордом краудфандинга были 103 млн рублей на мэрскую кампанию Навального летом 2013 года, мы — вы! — превзошли прошлый рекорд более, чем в 3.5 раза. (Заметим в скобках, что в 2013 году россияне были куда богаче, чем в 2017 году; медианный размер пожертвования снизился примерно вдвое — зато количество жертвователей выросло примерно в 7-8 раз).

В течение всей кампании мы подробно, ежемесячно отчитывались о том, куда мы тратим собранные деньги. И вот настало время финального, общего финансового отчета о всей кампании целиком — за все 16 месяцев с 13 декабря 2016 года (объявление Навального о выдвижении) до 17 апреля 2018 года (в этот день фонд «Пятое время года», через который мы управляли кампанией, был исключен из ЕГРЮЛ после незаконного решения суда о его ликвидации). Да, не до 18 марта, а до 17 апреля — договора аренды в большинстве регионов были заключены до конца марта, зарплаты сотрудникам за март выплачивались в апреле, а обязательства по штрафам перед пострадавшими от судейского и полицейского произвола на мирных акциях протеста мы закрывали до последнего дня работы фонда. И все закрыли. Поэтому и полный финансовый отчет представляем только сейчас, месяц спустя после завершения кампании.

Вот структура расходов:

Треть расходов — зарплаты (с налогами — около 40%), аренда и содержание сети штабов — около 25%

За 16 месяцев кампании самой крупной статьей затрат, конечно, стали зарплаты. На пике, в декабре 2017 года, в штабах Навального по всей стране (включая федеральный штаб) на платной основе работало более 350 сотрудников (сейчас, после реорганизации сети, осталось 85); средняя зарплата составляла чуть более 30 тысяч рублей в месяц. Эти сотрудники — на острие кампании, на острие прессинга властей — обеспечивали функционирование 80 штабов, ведение агитационной работы, обучение и координацию десятков тысяч волонтеров, сбор подписей и наблюдение, митинги и верификацию; это ядро нашей кампании, самые героические и крутые граждане в нашей стране. На зарплаты (с учетом налогов) ушло более 40% всех ваших пожертвований, свыше 153 миллионов рублей.

На втором месте среди «макростатей» бюджета кампании — расходы, связанные с содержанием сети штабов в 65 регионах России, сети для российской политики беспрецедентной. Аренда, первоначальное оборудование (закупка техники и мебели, ремонты), текущее содержание (интернет, коммуналка, охрана), покупка техники под специальные задачи (например, комплекты для Жнеца) — это суммарно более 97 миллионов рублей, примерно 26% от общего бюджета. Большие деньги... или всего около 1.2 миллионов рублей на функционирование одного штаба в течение всей кампании в целом.

На третьем месте — собственно политическая, содержательная работа. Агитационные материалы и их логистика, массовые мероприятия (самое дорогое из них — «осеннее турне»), агитация в интернете, развитие видеоканалов штаба и прямые трансляции. Суммарно на политическую работу мы потратили около 90 млн рублей — четверть всех присланных вами пожертвований, и, наверное, именно эти статьи расходов должны вызывать сожаление о том, что не смогли потратить больше. Все, что оставалось у нас после «обязательных» расходов на зарплаты и содержание штабов мы направляли именно на «политические» статьи бюджета.

Вообще, про управление финансами в политических кампаниях не снимают душещипательных видео и не пишут глубоких журналистских статей, эта часть работы всегда остается за кадром. Вроде, ну что там — бухгалтерия! На самом же деле без правильного управления деньгами не работало бы ничего; финансовая инфраструктура для политической кампании — это кровеносная система. Вот после еженедельной фандрайзинговой рассылки есть поступления, сначала надо заткнуть дыры ежемесячных платежей, потом попытаться спрогнозировать потребность на ближайшее время и отправить ресурсы туда, где они нужнее — и так каждый день, каждую неделю, каждый месяц. И в кассовый разрыв залезать нельзя, никто фонду «Пятое время года» перекредитоваться не даст! Поскольку все пожертвования исходно приходили на мои счета и карты, лично из моего времени в целом, наверное, от 25 до 50% в течение всей кампании уходило на управление финансами кампании: биткоины поменять, с карточек пожертвования на ПВГ перевести, к ежемесячным зарплатным выплатам запас накопить, текущие платежи проверить и утвердить, про налоги не забыть... Конечно, вся эта работа была бы невозможно без нашего финансового менеджера Анны Чехович и многих других сотрудников, которые помогали в ней каждый день (особенно, когда я прохлаждался в спецприемнике).

Просто для понимания: вот несколько случайных строчек из списка проводок (всего за время кампании мы сделали более 25 тысяч платежей сотрудникам, подрядчикам, контрагентам за разнообразные товары и услуги; каждый платеж, естественно, проходил определенную процедуру согласования):
— 80 рублей за два мешка с песком со строительного рынка для противогрузов для штативов со светом (у нас не было технической возможности подвесить свет к потолку на фермы из-за маленьких размеров студии);
— 2000 рублей за сварной станок для скрутки наклеек из больших бобин в маленькие рулоны (чтобы полученные из типографии наклейки «расфасовывать» по штабам);
— 25000 рублей за доставку полного комплекта оборудования для митинга в рамках «осеннего турне» из Хабаровска во Владивосток и обратно (когда груз во Владивостоке долго не выдавали в аэропорту и была угроза что и не выдадут);
— 32700 рублей за срочную печать куска черного блекаута 7,7х7,7 метров для драпировки потолка во время эфира 18 марта.

И так далее. Есть миллион вещей, про которые вы никогда бы не подумали, что они могут понадобиться в политической кампании, но они нам понадобились, мы их купили, стараясь сэкономить каждый рубль, и использовали так, чтобы и сварной станок, и мешки с песком, и черное полотно оказались на своем месте — там, где они причиняют Путину и его ворью максимальный политический ущерб.

Ничего бы не вышло без денег, которые вы нам присылали в течение всех этих 16 месяцев:

Сложно дать всю обычную статистику: после того, как нам в самом начале кампании, в январе 2017 года, по звонку сверху отключили Яндекс.Кассу, наш самый удобный платежный инструмент (куда бы автоматически падали все виды платежей, с карт и со счетов, и где бы мы могли точно идентифицировать и посчитать всех плательщиков), нам пришлось собирать деньги практически вручную (и это, безусловно, негативно сказалось на объеме пожертвований). Сейчас, чтобы посчитать количество жертвователей и средний платеж, мне надо заказать и свести несколько многомегабайтных выписок с разных карт Сбербанка, которые мы использовали по ходу кампании, а потом повторить то же самое для других карт, разных счетов PayPal и биткоин-кошельков; при этом невозможно будет исключить «дубли» или повторы, когда один и тот же человек делал несколько пожертвований через разные инструменты. Могу точно сказать, что медианный платеж составил 500 рублей, средний — в районе 1500 рублей (и всего платежей было в районе 250 тысяч), а количество уникальных жертвователей наверняка превысило 100 тысяч человек. И каждый — и тот, кто перевел 100 рублей один раз, и кто несколько раз присылал по 100-300 тысяч — внес свой вклад в эту удивительную кампанию.

Вы видите, что в итоге поступления превысили расходы примерно на 5 млн рублей. Увы, около 2.5 млн из них с января заморожены на счетах ликвидированного фонда «Пятое время года». Их судьба нам непонятна, поскольку ликвидация была проведена вне любых законных процедур, ликвидационная комиссия не назначалась, никаких решений относительно активов и обязательств фонда «суд» не принимал. Поскольку счета заблокированы с января, мы уже три месяца лишены возможности платить налоги — и ровно в день исключения фонда ПВГ из ЕГРЮЛ (17 апреля) получили от налоговой требование по уплате налогов на сумму около 9 млн рублей. Не удивлюсь, если для этого вся эта «ликвидация» и затевалась — сначала будут бегать и прыгать вокруг нас с фильмами НТВ про то, что «фонд кампании Навального не заплатил налоги», а потом еще и какое-нибудь дело уголовное возбудят. При этом, естественно, заплатить мы готовы: того, что заморожено на счетах, и того, что у нас еще осталось + того, что мы получили уже после 17 апреля в качестве пожертвований вполне достаточно. Но ситуация, повторюсь, абсурдная: нам присылает налоговые требования та же самая инспекция, которая три месяца назад заблокировала все счета, сделав уплату налогов невозможной. Это, впрочем, история вполне про Россию.

И последнее хочу сказать. За компенсациями по штрафам (по митингам 26 марта, 12 июня, 7 октября, 28 января и по иным незаконным задержаниям, связанным с нашей кампанией) к нам обратилось527 человек с штрафами на сумму 8.5 млн рублей. Мы их по состоянию на сегодняшний день погасили все и целиком, частью за счет тех отдельных кошельков взаимопомощи, на которые мы собирали деньги адресно для компенсаций штрафов, а на что в кошельках взаимопомощи не хватило — за счет средств кампании (отражено в расходах в статье «юристы/адвокаты/охрана»). В том числе оплачены штрафы для 279 человек по 26 марта, для 47 человек по 12 июня, для 49 человек по 7 октября, для 40 человек по 28 января. Минимальная сумма штрафа — 500 рублей, максимальная (по 20.2.8 КоАП РФ) — 300 тысяч рублей. Это важно было: кампанию нельзя считать завершенной, пока не погашены все обязательства перед людьми, которые в ней участвовали. Мы их погасили.

Продолжайте нас поддерживать. Жизнь после кампании не закончилась, мы сохранили ядро сети региональных штабов, и скоро расскажем вам о важных, содержательных и мощных проектах, которые они запускают и делают. Ваши пожертвования будут направлены на реализацию этих проектов, на новые крупные политические акции и, в конечном счете, на то, чтобы Прекрасная Россия Будущего становилась ближе.

Комментарии: 

Про митинг 5 мая (или семь бед — один ответ)

В России не работают никакие механизмы обратной связи между обществом и властью. Невыборы 18 марта, надеюсь, отрезвили тех, кто полагал, что можно что-то там «продемонстрировать» Путину на его переназначении, а про все остальные институты — петиции там, круглые столы, общественные палаты — и говорить нечего.

Новосибирск, март 2017 года; люди вышли и добились своего

Есть только один, последний механизм — улица. Большой митинг — это все еще важная штука. Большого митинга боятся. Большому митингу противодействуют. Люди на улице добиваются результатов. Очень часто половинчатых, слабых (в Волоколамске главу района сняли — но вот свалку пока не закрыли; надо давить дальше; но не было бы митинга — безусловно, не было бы и этого). Но хоть каких-то — в сравнении с любыми другими механизмами, которые заведомо не дают вообще ничего, это особенно бросаются в глаза. А бывают, кстати, и большие победы — как в прошлом году в Новосибирске, когда серия из семи митингов (вот что значит настойчивость!), один другого крупнее, привела к отмене решения о повышении тарифов ЖКХ на 15%.

Люди на улице — единственное, чего Путин продолжает бояться. Это единственная позиция — позиция силы — с которой можно с ним вести разговор. Выходить и требовать.

Сейчас, перед 5 мая, опять начнется вся эта возня: согласования-несогласования, угрозы и запугивания, беседы с школьниками и нагнетание страшилок про ОМОН с дубинками. Ясное дело; право граждан выходить на улицу мирно и без оружия и заявлять о своих требованиях и правах для них — кость в горле. Не ведитесь на возню, на угрозы и на прочую ерунду. Сосредоточьтесь на главном.

Главное — что у нас остался один механизм обратной связи. На все случаи жизни. Вонючие свалки? Заблокированный интернет? Отжатые бизнесы? Несправедливые приговоры? Надо выходить на митинг. Десять лет назад можно было рассуждать, что вопрос со свалками надо тащить в общественную палату и собирать петицию с подписями, про интернет можно объяснить чиновникам ИТ-министерства на профильной конференции (и они прислушаются), бизнес надо защищать в суде, а приговоры — обжаловать, или отбивать с помощью громкой общественной кампании. То было десять лет назад. (Точнее, и десять лет назад этого не было, но тогда еще могло казаться, что есть разные возможности, разные пути защиты своих прав). Сейчас же все кристалльно ясно и предельно просто. Семь бед — один ответ. Надо выходить на улицу.

Приходите 5 мая реализовать свои права и сказать о том, что не устраивает именно вас. Пусть у нас на шествии будет колонна ИТ-предпринимателей и колонна экозащитников, или не будет никакой колонны, а все вместе просто выйдут — это не так важно. Пусть у нас на митинге выступят зоозащитники (которые не знают что делать с массовым отстрелом собак перед чемпионатом мира) и работники ЖКХ (которых грабят собственные наниматели). Митинг мы делаем общегражданский. Потому что больше-то ничего и не остается.

Комментарии: 

Новая старая региональная сеть: проекты и задачи

Региональная сеть штабов — главный ощутимый результат нашей с вами работы в 2017 году. Ну то есть главная такая штука, которую можно пощупать, про которую можно сказать: вот, раньше этого не было, а теперь это есть.

Подобного никто никогда не делал еще и, думаю, долго еще не сделает

Наша борьба, разумеется, не заканчивается (и никогда не собиралась закончиться) 18 марта 2018 года, а это значит, что нам надо
— выйти из кампании сильнее, чем мы были до её начала
— продолжить искать точки стресса и напряжения для Кремля, и создавать в этих точках максимальные проблемы.

Федеральные президентские выборы совершенно естественным образом такой точкой стресса были — просто потому, что у Путина и его банды уже есть вся власть, все ресурсы и все деньги в нашей стране, и ничего выиграть они на этих «выборах» не могли. А потерять могли: предвыборный период стал временем, когда мы создали нашу сеть штабов и на 100% использовали возможность агитировать, говорить с избирателями, рассказывать людям о том, как и что сейчас сломано в нашей стране и какой может быть Прекрасная Россия Будущего. Предвыборный период — это то уникальное время, когда десятки миллионов людей готовы говорить о политике, слушать о политике, задумываться о будущем страны.

Но до следующих федеральных выборов — 3.5 года (это, кстати, не так уж и много: напомню, что кампанию Навальный-20!8 мы начали за 1.5 года до дня голосования), и поскольку наше имя отнюдь не Григорий Явлинский, мы не собираемся на несколько лет исчезать и ничего не делать; следовательно — нам надо сохранить региональную сеть настолько, насколько это возможно, и сделать так, чтобы каждый из штабов сам стал источником стресса для Путина.

Вот исходя из такой логики мы и решили, каким образом нам следует переформатировать штабы Навального в регионах:

1. Каждый штаб должен делать конкретный проект (или два).
Нам не нужен просто офис, в который приходят пить чай волонтеры (в чаепитие и общении нет ничего плохого, безусловно, но это будет слишком дорогим удовольствием, и вы — жертвователи — вряд ли это поддержите), но проектный офис, который ведет конкретную политическую кампанию. У этой кампании есть измеримые цели, сроки, критерии успеха. Избрать депутата в местный парламент; добиться отмены строительства мусорного полигона; разрушить картельный сговор местных дорожных подрядчиков; вернуть прямые выборы мэра; изменить правила застройки, чтобы спасти городские парки.

2. Каждый штаб сам придумывает себе проект на 2018 год.
Из Москвы нельзя управлять местной повесткой. Мы будем каждому штабу помогать сделать его проект лучше и успешнее, вкладывая в каждый из региональных проектов наш опыт больших кампаний — но придумать и реализовать проект штаб должен будет самостоятельно. Мы надеемся, что полтора года плотной совместной работы над одним грандиозным политическим проектом, в который мы были вовлечены, многому научил наших региональных координаторов и их команды в плане практики ведения политических кампаний. Применяя этот опыт они добьются успеха в своих региональных проектах.

3. Оставляем штабы с наибольшим потенциалом сделать успешные проекты.
У нас — это очевидно — нет сейчас ресурсов сохранить всю сеть из более чем 80 штабов; по нашей оценке нам предстоит сократить расходы в 5-6 раз (хотя, конечно, все будет зависеть от динамики ваших пожертвований). Как бы ни было грустно расставаться, мы вынуждены были расставить приоритеты, оценить проделанную работу — и сохранить те штабы, которые, по опыту нашей большей кампании, в наибольшей степени имеют шансы сделать крутые местные проекты, который станут реальной проблемой для власти.

Исходя из этого мы сделали 29 региональным штабам предложение продолжить работы (в усеченном кадровом составе и с существенно уменьшенным бюджетом). Все согласились. А еще 16 (!) штабов согласились попробовать работать дальше и без денег, попробовать нафандрайзить каких-то денег у себя в регионе и продвинуть свои кампании. Так что мы входим в новый этап жизни нашей региональной сети с 45 штабами.

Для федерального штаба (естественно, мы тоже максимально ужались по кадрам и затратам) это, внезапно, означает не уменьшение, а увеличение объемов работы. Раньше-то все делали одно и то же! Все раздавали листовки. Все верифицировали подписи. Все обучали наблюдателей. А мы из Москвы это в меру своих сил и способностей администрировали. Теперь же нам предстоит вести и поддерживать 45 разных проектов! Ну, попробуем по крайней мере.

Если все получится хорошо, то через некоторое время у нас получится запустить несколько разных успешных региональных историй. Мы сделаем сайт, на котором все их соберем. Мы будем в наших рассылках и постах регулярно отчитываться об успехах этих региональных кампаний. Они будут приносить все больше боли жуликам и ворам, привлекать к нам волонтеров, сторонников и просто обычных людей. И если все пойдет совсем хорошо, то — надеюсь — вы оцените эту работу, продолжите нас поддерживать, и, глядишь, мы сможем полностью восстановить всю сеть региональных штабов и запустить еще больше успешных политических и общественных кампаний.

Продолжаем работать, короче говоря.

Обо всем этом также подробно рассказывал еще на прошлой неделе в «Штабе»:

P.S.: Разумеется, помимо региональных проектов будут и федеральные. Если надо федеральный митинг организовать — так это ж прекрасно, что у нас в 45 городах действующие штабы продолжают работать!

Комментарии: 

Ура, в Москве будут демократические праймериз! Как их сделать лучше? 

В сентябре в Москве будут мэрские выборы. Прошлые — в 2013 годустали точкой наивысшего успеха в новейшей истории демократической оппозиции в России (и, соответственно, точкой наибольшего стресса для власти). Неплохо бы повторить. Еще лучше бы превзойти.

Но до самих выборов надо еще дойти — преодолеть непреодолимый муниципальный фильтр. И понять, кто будет, собственно, нашим кандидатом. И если про сами выборы писать пока рано и я не очень-то и вправе (меня не будет в Москве в разгар кампании), то тема праймериз мне очень близка и я хотел бы на эту тему высказаться. Мы ведь давно, последовательно, начиная еще с выборов в КС оппозиции, выступаем за конкурентные демократические процедуры, за праймериз и внутренние голосования. Наш кандидат, который идет побеждать «Единую Россию», обязан не бояться собственных сторонников и уметь доказывать им, что он лучший. Праймериз — отличная форма выдвижения единого, самого сильного кандидата, свойственная развитым демократическим системам.

Но дьявол, как всегда, в деталях. На словах за праймериз и Дмитрий Гудков, который заявил о своем желании баллотироваться в мэры давным-давно, и Илья Яшин, заявивший об этом сегодня. На днях о готовности поддержать победителя праймериз заявила «Партия народной свободы», а самые активные московские независимые муниципальные депутаты вчера вечером даже предложили свою формулу проведения праймериз (ее, что важно, поддержали и Яшин, и потенциальные кандидаты от «Яблока» Митрохин и Русакова, и один из лидеров муниципального движения Юлия Галямина). Проблема, как обычно, в том, что все участники процесса под словом «праймериз» понимают что-то свое. И вот здесь я хочу вставить свои пять копеек с позиций эксперта, который на организации праймериз съел собаку.

Но сначала нам надо понять:

А зачем вообще нужны праймериз?Ответ на этот вопрос далеко не так очевиден, как кажется. Мэр Москвы избирается в два тура, соответственно само по себе уменьшение количества демократических кандидатов ничего не дает; напротив: больше разных кандидатов — больше вероятность второго тура. Пусть цветут все цветы, пусть все идут на выборы, первый тур и выполнит роль праймериз. Да, но — есть одно большое жирное «но», которое полностью перечеркивает эти соображения — есть муниципальный фильтр. Муниципальный фильтр находится полностью под контролем «Единой России» (то есть, в московском случае, Анастасии Раковой); ни у одной независимой от мэрии политической силы и близко нет возможности собрать нужное количество подписей муниципальных депутатов (110 из разных районов; хотя бы какие-то независимые депутаты есть только примерно в 60 районах Москвы).

В 2013 году второй тур у нас украли жульничеством при надомном голосовании; в 2018 году второй тур более чем реален

То есть с одной стороны, список кандидатов будет формировать мэрия. А с другой стороны, кажется очевидным, что выборы мэра Москвы без демократического кандидата пройти не могут: после того, как в 2013 году Навальный набрал больше 27%, больше, чем все кандидаты от «системной оппозиции» вместе взятые, подобные выборы не будут восприняты как конкурентные и легитимные.

Именно поэтому праймериз критически важны и неизбежны: если на выборы пойдут, минуя праймериз, несколько демократических кандидатов, то мэрия даст подписи муниципальных депутатов самому слабому из них, самому удобному для себя, и будет потом рассказывать: «ну вот он смог собрать, остальные не смогли, ну надо было лучше работать»; если же мы сможем сами отобрать и выдвинуть единого и единственного кандидата, то не зарегистрировать его будет очень трудно. Праймериз сами по себе могут и должны стать тем тараном, с помощью которого мы взломаем муниципальный фильтр — как сломали его в 2013 году, принудив мэрию к регистрации Навального в обход фильтра, поскольку к моменту регистрации вся Москва понимала: выборы-2013 это выборы «Собянин vs Навальный», без Навального никаких выборов не будет, все остальные их участники — статисты. Вот и сейчас нам надо создать такую ситуацию («Собянин vs победитель праймериз»), и сами по себе праймериз (как можно более массовые) являются для этого ключевым инструментом.

В этом, собственно, ключевая мысль моего поста; дальше еще много букв, можете не читать, если вам не так интересны технические и организационные детали правильного проведения праймериз. Но поймите и согласитесь: без праймериз мэрия выберет Собянину удобного «демократического» спарринг-партнера, праймериз — это наш способ навязать мэрии серьезную борьбу и заставить зарегистрировать сильного кандидата.

* * *

Ну а теперь к техническим и организационным вопросам. Дмитрий Гудков предложил свою формулу проведения праймериз (правда, я не очень понимаю его сегодняшнего поста: получается, он все же не хочет на праймериз, которые сам предлагал ровно неделю назад? или готов участвовать только в таких, в которых ему гарантирована победа?), муниципальные депутаты предложили свою. У них есть сильные и слабые стороны; я их ниже разберу и дам пару конструктивных предложений по улучшению.

С каких позиций, кстати, что считать «улучшением»? Праймериз должны стать как можно более массовыми (ведь это инструмент давления на мэрию для регистрации кандидата-победителя), как можно более дешевыми и простыми в организации (денег нет, и тем более нет времени: кампанию уже начинать пора, до выборов меньше 5 месяцев осталось), надежными с точки зрения защиты от нагона подконтрольных мэрии избирателей и с точки зрения защиты данных участников. И, конечно, они должны выявить именно того кандидата, который сможет дать Собянину самый решительный бой.

Сразу оговорюсь (это, наверное, может показаться для многих неожиданным): я в данном случае за праймериз только в оффлайне. Я верю в электронную демократию, и считаю, что за ней будущее; мы умеем проводить надежные и массовые, честные и успешные интернет-голосования. Но здесь это просто не нужно! Интернет-голосование требует много времени (сначала надо зарегистрировать избирателей и подтвердить их личности, потом проводить уже само голосование), которого нет, и позволяет решить, прежде всего, географическую проблему — которая в этом случае перед нами не стоит!

Москва — достаточно компактный город. Совершенно реально создать несколько десятков оффлайновых участков и провести голосование на них за одни выходные. Важно еще и то, что мы покажем мэрии большое количество живых людей, сторонников, на этих участках — и это будет тоже весомым аргументом в пользу регистрации кандидата-победителя. Я отлично помню, как во время выборов в КС оппозиции активисты в регионах создавали избирательные участки на летних верандах кафе: сели с ноутбуком — вот и участок. Что-то подобное в Москве сделать даже легче — офисы демократических партий и движений, помещения независимых муниципальных депутатов, просто арендованные на один или два дня в разных районах Москвы помещения легко можно превратить в удобную для избирателей сеть участков, на которые те придут и проголосуют.

Между прочим, есть забавный (и положительный) исторический прецедент — чуть ли не в единственный раз в истории всем демократическим силам удалось так договориться и объединиться в 2000 году в Санкт-Петербурге; тогда Яблоко и СПС провели праймериз по выдвижению единого кандидата на губернаторских выборах (то есть ситуация ровно как у нас сейчас!); победил «яблочник» Артемьев (ныне глава ФАС), который и стал единым демократическим кандидатом, заняв на выборах второе место. Эти праймериз так тогда и проходили: около 40 участков по всему городу, около 20 тысяч избирателей приняли участие. Не самый отрицательный опыт, как мне кажется.

* * *

Вот исходя из всех этих соображений давайте посмотрим на уже предложенные схемы проведения праймериз по определению единого кандидата на мэрских выборах.

Что так и что не так с системой Гудкова?
Гудков молодец, что первым предложил праймериз, и, кстати, очень подробно обосновал, что они необходимы. Он также совершенно правильно предлагает отказаться в данном случае от голосования в интернете (см. аргументацию у меня выше). Наконец, важная идея о вовлечении муниципальных депутатов в этот процесс на всех его стадиях. Однако выглядит нерабочей история про два отдельных голосования (мундепов и «всех желающих») с неким «арбитражом» некоего «совета старейшин», если результаты не совпадут: это долгая, громоздкая и недемократичная схема, снижающая вовлеченность избирателей (зачем им участвовать, если за них решат?) и, фактически, воспроизводящая тот самый «муниципальный фильтр», с которым мы боремся.

Что так и что не так с системой мундепов?
Да в целом всё так, только, как мне кажется, поспешили с парой моментов:
— сразу предложили взять за основу выдвижение от «Яблока»; не для любого кандидата-победителя этот вариант может оказаться оптимальным, а резервные варианты есть (тот же Парнас, напомню, готов выдвинуть любого победителя); в идеале бы победителя праймериз выдвигать от всех партий (Яблоко, Парнас, Гражданская инициатива) поддерживающих их проведение, это будет сильнее;
— большую критику вызывает идея о входном фильтре в виде 30 подписей муниципальных депутатов; это очень много и тоже куда больше похоже на муниципальный фильтр, чем на инструмент отсечения фриков и провокаторов;
— предложили организовывать праймериз ГОЛОСу, у которого, при всем уважении, вряд ли на это есть люди и ресурсы.

Но это технические моменты, легко поправимые.

Что и как можно сделать лучше?
Сугубо ИМХО, конечно.
1. Надо взять за основу систему, предложенную муниципальными депутатами, и немного доработать. Надо проводить праймериз в офлайне, приглашая максимально широкие круги сочувствующих (партии, организации, мундепов, наблюдательские организации) создавать избирательные участки. Совершенно не нужен вообще «центральный организатор, который за все отвечает», все решается сильно проще; допустим, есть у нас 20 желающих организовать участок, и просто каждый кандидат на каждый такой участок отправляет своего представителя для работе в комиссии, а наблюдательские организации делегируют своих наиболее опытных и уважаемых членов на эти участки в качестве председателей.

2. Выдвижение надо сделать проще, соблюдая, однако, баланс интересов: фриков и раковских провокаторов надо отсечь. Думаю, поддержка 10 муниципальных депутатов — достаточно. И не превращать это в «муниципальный фильтр» очень просто; с фильтром в чем проблема — что каждый депутат может только одного кандидата поддержать, и это позволяет мэрии «забирать» голоса и так контролировать его прохождение. Снимаем это ограничение (каждый депутат может поддержать сколько угодно кандидатов) — и получаем вполне демократичный инструмент номинации кандидатов.

3. Вопрос о том, от кого будет технически выдвинут единый кандидат-победитель надо подвесить (возможно, ему самому надо будет доверить этот выбор!), главное, чтобы у него была гарантия выдвижения (Парнас сейчас такую дает). И, конечно, чтобы на бумаге было подписано согласие не выдвигаться всеми теми, кто победителем не станет — иначе вся история теряет смысл.

4. Безусловно, надо вести максимально массовую агитационную кампанию за сами праймериз, чтобы было создано как можно больше участков, и чтобы в назначенный день на эти участки пришло как можно больше избирателей. При этом вполне правильно с избирателей требовать на участках подписания какого-то документа, типа письменной декларации о приверженности нашим общим ценностям и о согласии голосовать за кандидата, победившего на праймериз. (Вообще, идеальный способ защиты от нагона раковских ботов — это минимальный взнос в 100 или 200 рублей от избирателя, но, наверное, эта идея пока слишком смелая, чтобы осуществить ее на предстоящих мэрских демократических праймериз).

Надеюсь, мои соображения окажутся кому-то полезными. И очень надеюсь, что все получится. Буду болеть за успешные, содержательные и конкурентные праймериз, за победу на них сильнейшего кандидата — и потом за этого кандидата на выборах мэра Москвы.

Комментарии: